Пролистнула хрупкие пахучие шелестящие листочки. Подсознательно искала одну запись. Вот эту:

«Я не буду зверьком, которого бросил дрессировщик. Я не ударюсь мотыльком в стекло дома, обещавшего тепло и свет. Я не отмою стакан от лживых губ, твоих и моих – он улетит в мусорное ведро. Я не удалю буквы так знакомого имени из списка абонентов – просто переименую тебя в того, кем ты стал. Я не поднимусь из той Марианской впадины, куда упала по ошибке. Я не стану скручивать рассыпанную жизнь жирными веревками абстрактного экспрессионизма, – абстрактного в моей жизни через край. Я не вспомню слов, подаренных словарем для оправданий. Я просто буду стойкой, как мой терновник за околицей бабушкиного дома».

Улыбнулась. Наивно. Зато честно. Завтра напишу о странных ощущениях от теткиной квартиры, которые у меня появились во время первого посещения. Может поэтому мне стало дурно во время второго визита. Хорошо, что не вошла в нее.

Стоп! Может не стоит? Вдруг она все это время где-то рядом и наблюдает за мной? Опа!

Прикасается ко мне невидимыми руками, – меня, естественно, передергивает от этого. Ох-ох!

Касается своими грязными прядями волос моих обнаженных плеч. Б-р-р-р.

Шепчет мне в ухо заклинания, – и тут уже срабатывает тошнотворный рефлекс. Магия рулит, черт возьми. «Ой-йо, ой-йо, ой-йо» – запою, как Чайф.

Нет уж, возьмусь за уборку квартиры. Надо возвращаться в «норму». Когда убираюсь в квартире, у меня привычка пить Колу, и делать перестановку всего подряд, включая крема, шампуни, гели. Короче, сама у себя работаю мерчендайзером. Вот этот навык мне сейчас в самый раз.

У меня есть дар предвидения, например, я знала, что ни с того-ни с сего объявится Катька. Катька – красивая «тяночка», и звонит мне через день. Ничего не поделаешь, такова динамика коммуникаций, как учили нас в институте.

Она: привет)) ты как?)

Я: привет))норм))а ты?)

И вот я уже у нее на даче. Катерина без меня ничего не может, правда, со мной – тоже.

Но ее беседка, это что-то. Остров в океане. Оазис в пустыне. Коворкинг, где идеи рождаются как потомство у малагасийской землеройки.

Представьте. Сижу в беседке. Природа в ожидании дождя. Воздух насыщен влагой. Высовываю носик, а затем тыльную сторону правой ладони, где на запястье нет фенечек за пределы своего временного убежища перед надвигающимся дождем, вожделенно вдыхаю воздух с запахом грозы, и вижу бюст Эпикура, с которого стекают капли дождя.

Вот! Эпикур блаженствует, он ведь собрал в свой сад рабов и женщин, дабы преподнести миру философию телесного удовольствия, а заодно обессмертить свое эпикурейство, жаль у философа нет под рукой подходящей видеокамеры, а потому ему остается только охладить голову, заодно свой пыл, и дождь омывает его голову и его деяния.

Хочу насытиться бесстыдно – благоухающим ароматом роз и мыслью о том, что надо ездить сюда почаще, хочу увидеть, какие лабиринты дождь чертит на клумбах, где цветочные развратницы сбились в стайки, где каждая раскрыла свое лоно, от лилии до астранции.

В «Зойкину квартиру» я попала в субботу (раз тетку звали Зоя, то почему бы так не называть квартирку), на другой день после съемок Лерки.

«Мы вчера такую крутую фотосессию запилили)»

Ага! Лерка от моей квартиры в восторге, если не сказать, в экстазе, – говорит, таких «заброшек» еще не видела. Завидуешь, подруга?

Строители, наверняка, в шоке от Лерки, такую помесь винтажа с хиппи они вряд ли когда-нибудь видели в своем Таджикистане.

Теперь к миссии выбора комнаты добавилось спецзадание – забрать у строителей квитанции по закупкам стройматериалов. На хрена они нужны отцу – этого я не понимаю.

Закинула ногу на ванну, начала краситься. Я всегда так крашусь, но тут мама набросилась на меня с криками, что я что-то делаю не так. Еле отбилась, когда собралась, – мать возмутил уже мой наряд, короткое платье с воланами.

На призыв натянуть джинсы я ответила решительным отказом. И чего она взбесилась, я так и не поняла. Последний ее аргумент, что к строителям в таком виде неприлично, не сработал. Плевать я хотела на строителей, одеваюсь так, как мне нравится. Маме выдала фразу Донн Карен из прочитанной книжки: «Life as You Wear It». И пошла, как дура.

На улице вдруг хлестанул дождик, – родители в таких случаях более предусмотрительны, но что вызвало нервозность матери, было непонятно.

…Второе вхождение в квартиру: запах подземелья не исчез, наоборот – усилился. Ощущение, что там что-то произошло не рассеялось. Но я шла – сжала кулачки, и как учили, пальцами изображала дулю.

Старые санки без спинки, одинокий детский велосипед с тонкой-претонкой рамой, подшивка журналов «Юность» и «Новый мир», мельхиоровая шкатулка, приспособленная строителями под пепельницу, табуретка с подпиленными ножками, видимо для того мальчика, которого тетка потеряла…