— И вы на чай с тортиком не останетесь, — всплеснула руками тёща, словно недостаток желающих уничтожить торт был наибольшей проблемой.

— Так лучше, мама! — Вика поднялась. — Коль нам здесь не все рады… Но ты с Олей приезжай к нам в Ждановичи, почаще, оставайтесь на ночь, в баньке попаритесь, помните? Как тогда, за Уралом. Валера вас привезёт и отвезёт обратно. Потом и я, как права получу.

Мы попрощались. Маму невесты я всё же познакомил с родителями тела и с бабушкой-дедушкой. Вроде прошло благополучно. Они все присутствовали на свадьбе, её пришлось организовывать затратно и с размахом: пригласил пацанов с тренерами и с бокса, и с боевого самбо, Вика позвала семь девочек из группы, Ольга сияла как начищенная бляха солдата-первогодки, будто это она выходила замуж за непобедимого чемпиона и вообще такого козырного парня.

Генерал не оценил и на свадьбу не явился. Ну и хрен с ним.

С этими военными кашу сварить сложнее, чем с «кровавой гэбнёй» с Лубянки.

10

В окопы

Мой перевод в Белсовет «Динамо» обернулся лишением самой маломальской награды за освобождение самолёта, о ней намекали в Москве после душещипательного разговора о попытке вербовки. На Героя Советского Союза я не рассчитывал, молод ещё, вот если бы отважно погиб, другое дело. Но орден там или медаль… Ничего подобного. Для пограничников, а от них, с самого низа, должно рождаться представление на госнаграду, я уже был отрезанный ломоть. Для «Динамо» — в доску свой. Вот только злосчастный рейс произошёл, когда на должности в Белсовете не числился, кругом засада.

В остальном жизнь мало поменялась. Мы снова сблизились с Коганом, он пытался осмыслить мои более чем непривычные ему подходы к боксированию — с переменой стоек и стилей, давал дельные советы. И тренировок по карате в ипостаси боевого самбо я не забрасывал, хоть куда больше стремился домой, к семейному очагу, медовый месяц у нас растянулся и не думал заканчиваться.

Ким, купивший, наконец, «жигуля» с заокеанских заработков, согласился приезжать в Жданы, мы занимались в моём личном и пока не до конца оборудованном зале, порой привозил двух-трёх пацанов для спаррингов, после чего мы парились в баньке и с удовольствием ужинали.

Вику тоже начал понемногу приучать к физкультуре: совершенное тело должно таким оставаться и сопротивляться годам. Она прежде занималась танцами со спортивным уклоном, но только до переезда в Минск, сохранила растяжку и с большего — тонус. Я пристроил её в группу дамочек из числа супруг офицеров КГБ и МВД, своего рода клуб, где под началом тренера, мастера спорта по художественной гимнастике, пару раз в неделю занимались аэробикой а-ля Джейн Фонда, а ещё получали домашние задания. Вылилось это в довольно комичные ситуации: «Ты в доме убралась?» — «Нет ещё, у меня же тренировка, не у тебя одного!»

Мы стали не только любовниками и супругами, но и коллегами-спортсменами, если игнорировать разницу в уровне. Наш медовый месяц продолжался по начало мая, был счастливым и куда продолжительнее календарного, тогда же у супруги началась задержка.

А меня ждали обязательные майские двухнедельные сборы в Грузии на побережье Чёрного моря и чемпионат СССР в Узбекистане. В финале чемпионата я напоролся на того самого Славу Яковлева, куда более мощного, чем Тайсон-юниор. Завалить его не смог, сам раза три получал до зелёных искр в глазах, от предчувствия неудачи просто замолотил его в третьем раунде на лучшей физухе, выдохся… Победил три-два по очкам, довольно сомнительно, зато к полному восторгу Когана: так и надо, не уродуя противника.

В Госкомспорте сделали вывод, что в текущем сезоне располагают сразу двумя супертяжами экстра-класса, и поделили путёвки. В Тампере на чемпионат Европы отправился ленинградец, хоть запросто мог бы и я. Финляндия не давала политического убежища и возвращала беглецов в Союз, ЦРУ не смогло бы там действовать столь нагло, как в других странах Западной и Северной Европы. Мои боксёрские начальники не знали, что Монреаль для меня закрыт наглухо, а я не спешил их расстраивать.

В конце июля был вызван в Москву на площадь Дзержинского за новым назначением. Мысленно сопротивлялся переводу в столицу, хоть это и не крах всему, денег достаточно, сниму или куплю дом в непосредственной близости, Вике будет почти так же удобно, как в Ждановичах, благо здесь центральный госпиталь КГБ, поздний срок беременности и роды пройдут под самым квалифицированным в СССР наблюдением. Наивный! Реальность оказалась гораздо страшнее.

— Валерий Евгеньевич! — со мной беседовал очередной динамовский генерал-майор в присутствии полковника-кадровика, даже странно видеть такое созвездие ради какого-то лейтенанта. — Юрий Владимирович лично проявил заинтересованность в судьбе офицера-олимпийца. Жаль, что вы не сможете защитить честь сборной на Кубке мира в Канаде. На ближайшие полгода все ответственные турниры в Северной Америке и в капиталистических государствах Западной Европы для вас закрыты, дальше — посмотрим. Но есть одно нуждающееся в помощи государство, где агентов ЦРУ дозволено расстреливать без суда и следствия. Наши товарищи весьма нуждаются в ценных советах чемпиона по единоборствам. Отправляетесь в полугодовую командировку в ДРА, в Кабул.

Уж лучше Монреаль… Ну почему я не устроил дебош, отрезавший бы от любых загранок до самого развала СССР?! Твою мать…

— Подписан приказ о присвоении вам очередного звания, — подсластил пилюлю кадровик и, выдержав театральную паузу, торжественно добавил: — В связи с проявленным мужеством при освобождении рейса Москва-Лондон и принципиальной позицией по противодействию вербовке иностранными спецслужбами старший лейтенант госбезопасности Матюшевич представлен к досрочному присвоению следующего звания. Приказ на столе Председателя. В Кабул летите капитаном, Валерий Евгеньевич.