Особо опасным врагом советской власти, по нашему мнению, считался бывший есаул Забайкальского войска Григорий Семенов. Он отличался редкой храбростью и беспринципностью. Семенов успел повоевать в Первую мировую на Западном фронте и в Персии. Оказавшись на Румынском фронте, он направил рапорт тогдашнему военному министру Керенскому, с предложением сформировать в Забайкалье отдельный монголо-бурятский конный полк, как он писал: «с целью пробудить совесть русского солдата, у которого живым укором были бы эти инородцы, сражающиеся за русское дело».

После прихода к власти большевистского правительства Сталина Семенов перебраться в Харбин. Там на деньги японцев и англо-французов он начал формировать свой отряд для борьбы с Советской властью. Если дела пойдут так же, как и в нашей истории, «особый маньчжурский отряд» атамана Семенова в самое ближайшее время двинется на Читу. В ТОТ РАЗ местные читинские красногвардейцы вместе с вернувшимся с фронта пробольшевистским 1-м Аргунским казачьим полком под командованием Сергея Лазо разбили воинство Семенова и вышвырнули его обратно в Маньчжурию.

Такое развитие событий нас категорически не устраивало. Атамана Семенова и его отряд надо было не просто разбить и отогнать, а полностью уничтожить. Самого Семенова и его подельника, отмороженного на всю голову барона Унгерна, при этом следовало обязательно ликвидировать, после чего советская власть окончательно укрепится в Забайкалье. Оттуда, удерживая контроль над Транссибом, мы могли продвигаться дальше на восток, устанавливая свой контроль над верхним течением Амура и областью КВЖД, отказываться от которой, как в прошлой истории, мы не собирались.

Для этого нам еще предстояло послать в Читу специальную группу особо опытных товарищей. Нашим людям, которые остались во Владивостоке вместе с адмиралом Колчаком, назначенным в начале декабря прошлого года решением ВЦИК командующими всеми вооруженными силами Советской России на Дальнем Востоке, заниматься Семеновым и Унгерном было несподручно. Расстояние от Владивостока до Читы составляет почти тысячу семьсот километров по прямой и больше двух с половиной тысяч километров по трассе Транссиба. К тому же им хватало забот и хлопот на местах. Приходилось воевать с врагами советской власти, засевшими в самом Владивостоке, Хабаровске и Николаевске. А ведь им еще надо внимательно следить за не в меру алчными соседями – японцами и американцами, мечтающими подгрести под себя богатства Приморья. Мы поддерживаем с ними постоянную связь и по мере возможности информируем обо всем происходящем в европейской России.

Я вздохнул. Выборы выборами, но о наших делах по всей Руси Великой тоже не следует забывать. Поэтому я и собираюсь отправиться к Сталину, чтобы обсудить с ним ситуацию, сложившуюся к настоящему моменту в Сибири и на Дальнем Востоке…

24 января 1918 года. Иркутск. Набережная улица, 24. Резиденция Центрального исполнительного комитета советов Сибири – «Центросибирь»

Военный комендант гарнизона Иркутска Сергей Георгиевич Лазо

Вчера утром я получил из Петрограда шифрограмму, которой председатель Совнаркома товарищ Сталин поручал мне на основе 1-го Аргунского казачьего полка начать формирование Забайкальской бригады Красной Гвардии. Этот полк имел большой боевой опыт, участвовал еще в японской войне на кровавых полях Манчжурии, а во время германской, в составе 1-й Забайкальской казачьей дивизии, отличился во время знаменитого Брусиловского прорыва.

Аргунский полк был полностью большевизирован. Его бойцы выразили полную поддержку линии товарища Сталина еще до прихода большевиков к власти в Петрограде. Потом в полк из Петрограда пришло письмо от генерала Деникина, бывшего во время японской войны начальником штаба Забайкальской казачьей дивизии. В нем он вспоминал свою боевую службу с лихими забайкальцами и высказывал надежду, что они и сейчас, после отстранения от власти Временного правительства, останутся верными своей Родине, новой России, и так же, как и прежде, будут защищать ее от внешних и внутренних врагов. В полку еще служили офицеры, которые помнили Антона Ивановича, бывшего в ту войну еще подполковником.

Надо сказать, что новости, которые, хотя и не регулярно, но все же доходили до нас из центральной России, были настолько удивительными, что некоторые просто отказывались верить в происходящее. Разгром германского флота и десантных частей у острова Эзель, добровольная передача власти Керенским большевикам, наведение порядка в Петрограде, возвращение в столицу бывшего императора Николая II и его открытое письмо в поддержку новой власти – все это никак не укладывалось в головах депутатов созванного в Иркутске Всесибирского съезда советов. Но, как бы то ни было, именно эти депутаты создали ЦИК советов Сибири (Центросибирь), который сразу высказался в поддержку новой центральной власти в Петрограде.

Еще более удивительными оказались действия сформированной в Петрограде бригады Красной Гвардии, которая впоследствии так разрослась численно за счет притока добровольцев, что была развернута в особый корпус по подавлению разного рода «самостийников», попытавшихся повсюду провозглашать свои «державы», национальные по лозунгам и буржуазные по сути. Особенно меня порадовало известие о разгоне «Сфатул Церий» – жалкой буржуазно-националистической пародии на правительство в моей родной Бессарабии. Причем там все обошлось без кровопролития. Стоило только народному комиссару по военным и морским делам товарищу Фрунзе слегка нахмуриться, и вся эта банда новоявленных «государственных мужей» разбежалась в разные стороны.