— Что происходит? Как они смогли подобраться к нам? Здание оцеплено?

— Не могу знать, господин, — солдат сжался, будто бы готовый провалиться сквозь землю. — Периметр сохранен. Враг мог прийти только из подземных туннелей…

— Дьявол! — Я отшвырнул недомерка, поворачиваясь к глазеющим солдатам.

Здесь же возник связист Микорда. Кажется, его звали Хопкинс.

— Капитан, мы получаем сигналы бедствия с «Длани гнева». У них проблемы с реактором.

— Трон, что за чертовщина творится…

— Нам нужно уходить, господин, — заговорщицки произнес командир гвардейцев. — Штаб уже пал, мы должны предупредить остальных и отвести часть сил с блокады, если еретики попытаются ударить в спину.

Тогда я обернулся к связисту.

— Сообщи на «запад» и «северо-восток» о случившемся. Южный штаб уничтожен, Хальвинд обеспечит целостность фронта.

— Будет сделано, господин. Наш отряд уже готов выдвигаться.

— Хорошо… Эй, ты! — Мой палец указал на стоящего в стороне командира СПО. — Убери своих людей с улицы. Пусть они займут здание напротив. Боевые машины уже должны разогревать оружие, за культистами следуют… следует тяжёлая пехота. Ты понял?

— Так точно, господин! — Отчеканил офицер и тут же начал раздавать новые команды.

Оставалось лишь надеяться, что они не побегут при виде чумного десантника…

Мы же с гвардейцами поспешили убраться. По пути к командной «химере» Микорда мы успели повстречать кучу перепуганных гражданских, которые уже начали понимать, что происходит что-то неладное. Дежурившие на улицах блюстители тщетно пытались навести порядок.

Ситуация накалялась так же стремительно, как портилась погода.

— Что там с «Дланью»? — Спросил я Хопкинса, когда мы добрались до боевой машины.

— Ничего ясного, господин, — на лице связиста отразилось недоумение. — В эфире куча сообщений. На орбите что-то происходит.

Двигатель вездехода заревел, когда «химера» тронулась с места, взбивая размокшую от дождя грязь. Благодаря Хопкинсу я смог связаться с остальными братьями-инквизиторами. Судя по всему, атаке подвергся только южный штаб, но из-за случившегося уже были отданы приказы на перегруппировку командных составов в других местах.

Линейный крейсер «Длань гнева» начал подавать аварийные сигналы двадцать минут назад, а связь с ним пропала спустя десять минут. По сообщениям с кораблей сопровождения, экипаж покидал левиафана на спасательных челноках.

Тем временем водитель гнал «химеру» на пределе возможного, и мы добрались до позиций СПО меньше чем за полчаса. У блиндажей нас встретили озадаченные взгляды офицеров, которые всё ещё продолжали выполнять задачу. В нескольких десятках метров, где располагались наспех вырытые окопы и огневые позиции из бетонных блоков, время от времени слышались одиночные выстрелы из лазганов. Мне в руки тут же попал отчет о количестве уничтоженных за сутки мертвецов, их перемещениях за пределами дальности стрелков, а так же концентрации противника в течение последнего часа.

Становилось очевидно, что противник готовиться бросить на нас особенно большую волну ходячих трупов.

— Пусть по этому квадрату отработает артиллерия. Треть сил направьте на защиту тыла, — начал приказывать я.

Подчиненные сразу начали передавать команды, используя портативные воксы. Дождь усиливался, а небо продолжало темнеть, словно на планету опускались сумерки.

Внезапно в радиоэфир ворвалась посторонняя передача.

Точнее, это был вопль умирающего под пытками человека. Хопкинс торопливо сорвал с головы наушники, опустился на землю и принялся возиться с вокс-станцией.

Я же замешкался.

Следом за краткой агонией зазвучал неизвестный голос, от которого к горлу подступил ком рвоты. Кого-то из ополченцев вывернуло наизнанку. Голос был похож на звучание колокола, внутри которого роились тысячи мух. Одновременно глубокий и дребезжащий, он заставлял содрогнуться всё моё естество.

Сначала это казалось просто неразборчивым бормотанием, но чем дольше я слушал, тем сокрушительнее и чудовищнее становилась истинная суть произносимого, будто бы одно лишь звучание голоса было способно изменить меня…

— Император мертв…

Я в ярости вырвал бусину из уха и раздавил её каблуком.

— Не слушайте! — Мой голос разносился над позициями, смешиваясь с раскатами грома. — Отключите передатчики!

Но стоило только нам избавиться от коммуникаторов, как мрачный речитатив зазвучал в окружающем нас воздухе, вырываясь из громкоговорителей, подвешенных на ближайших столбах.

— Император мёртв, дети Биатуса. Отбросьте ложь надзирателей, что называют себя вашими правителями и обретите свободу. Более никто не властен над вами, кроме вас самих. Я — Бульгор, и мои братья пришли помочь вам обрести освобождение!