— Вы понимаете, о чем я? — я опустил шляпу тульей вниз и помахал перед первыми рядами.

— Дааа! — заорала публика.

«Шат ап энд тейк май мани», — подумал я, запуская шляпу в народ. Идея была спонтанной, мне было просто интересно. С наступлением тепла в центр Новокиневска, кроме всяких политически активных граждан с плакатами, которым было плевать на холод и снег, и «белых братьев» с просветленными лицами, добавились уличные музыканты. Я когда-то слышал, что эти ребята на самом деле неплохо так зарабатывают, особенно если у них есть грамотный «шляпник». Не то, чтобы мне хотелось делать подобную вещь постоянной практикой, но галочку имело смысл поставить.

Я снова нажал на запись и повел камеру вслед за гуляющей над головами шляпой. Мелькали купюры и монеты, народ воспринял этот демарш как забавную игру и отнесся… нормально. Даже с энтузиазмом чуть большим, чем я рассчитывал. В голове на секунду всплыла фраза Светы насчет «что за детский сад», но почти сразу заглохла.

Недовольства или, там, презрительно оттопыренных губ я не заметил.

Шляпа вернулась к сцене. Навскидку сложно было определить, сколько в ней денег. Ясно только, что не совсем мелочь.

Я повернулся к Астароту.

— О великий Астарот, — сказал я, отвесив поклон. Блин, как по-дурацки это будет смотреться на видео! Забыл выключить камеру… Нажал на стоп. — Публика нижайше просит тебя исполнить песню «Темные тени»!

Я протянул ему шляпу.

— Желание публики — закон! — с пафосом ответил Астарот и раскинул крылья. Наполовину, потому что полностью их распахнуть в «Фазенде» не давал низкий потолок.

Я ухватил Наташу за руку и уволок со сцены. Поставил перед Светой, сидящей за ее «рабочим столом», отгороженным от публики невысокой ширмой, шляпу с деньгами.

— Слушай, мне кажется, нельзя превращать вечеринку в концерт «ангелов», — сказала Наташа.

— Ни в коем случае, — сказал я. — После этой песни выходим и начинаем наши постельные бои.

— А если поклонники разойдутся? — озабоченно сказала Света.

— Может это даже и хорошо… — я выглянул из-за ширмы. Люди перед сценой напирали друг на друга, подпевая обожаемому хиту. — У нас и так уже дышать нечем, а это еще только начало.

— Почему вообще у нас столько народу вдруг? — Наташа взлохматила свою и без того растрепанную шевелюру и уселась прямо на стол, сдвинув рабочую тетрадь Светы. — Мы же в этот раз даже объявлений никаких не писали, только здесь, на двери «Фазенды»…

— Видимо, работает сарафанное радио, — сказал я. — Один сказал другому, другой сказал третьему, и так понеслось.

— И вот это страшно… — вздохнула Света.

— Почему страшно? — спросил я.

— Ну как… Один рассказал другому, что было офигенно круто, а другой пришел, а у нас тут… лабиринт из простыней… — Света замолчала, потом посмотрела сначала на меня, потом на Наташу и прыснула.

— Ооо, кажется наша Клэр заболела синдромом самозванца? — заржал я и обнял Свету за плечи. —

— Это в том смысле, что ты сначала долго представляешься хирургом, а потом тебя приводят в операционную и дают в руки скальпель. И ты такой: «Ээээээ…» — скороговоркой выпалила Наташа.

— Что-то вроде того, — кивнул я.

— Но у нас-то все в порядке, — дернула острым плечиком Наташа. — Мы-то точно знаем, что делаем!

— Да? — удивленно изогнула бровь Света. — Ну ладно… Так, надо же деньги сосчитать!

«Ангелочки» допели, и мы с Наташей снова выбрались на сцену. Вот тут несколько расстроенных лиц все-таки появилось. Причем из тех, кто ближе всех стоял к сцене.

— Понимаю вашу печаль, друзья! — с пафосом сказал я в микрофон. — Но во-первых, у нас есть план, во-вторых, группа «Ангелы С» никуда не уходят. Кстати, кассеты с первым альбомом можно купить вон там, где продается журнал «Африка», — я ткнул рукой в сторону Жана и его товарищей. — Ну и в третьих, они еще поиграют, честно-честно!

— Дааа! — обрадованно взвыли поклонники «ангелочков». На периферии тоже радостно зашевелились. Там как раз сейчас тусовались завсегдатаи безумного движа, который генерировала Наташа.

— Как-то не очень, да? — сказала Наташа в микрофон и посмотрела на меня.

— Ты требуешь, чтобы я сейчас признал нас дураками, моя королева? — с пафосом ответил я, взмахнув рукой.

— Ну а что нам с тобой еще остается? — Наташа сделала трагичное лицо.

— Поменяем правила на другие, хорошие? — заговорщически предложил я. — Вдруг все решат, что так с самого начала и было задумано?!

Стартовая идея выглядела забавной и стильной. Наш ринг, который каких только состязаний уже на себе не повидал, задекорировали под постель — накрыли простынями и набросали подушек. Противники должны были лечь, накрыться общим одеялом и по свистку начать тянуть одеяло на себя. Побеждал, ясен пень, тот, кто забирал все одеяло себе. Участникам и первым рядам было даже вполне забавно, но остальным не видно вообще ничего. Так что мы по-быстрому переобулись, так сказать, в прыжке, и поставили наших «спортсменов» вертикально. Простыни с подушками, ясное дело, моментально превратились в бесформенную кучу, но стало, определенно, веселее. Одеял у нас было с запасом, но они были такие, заслуженные. Явно уже отслужившие свой век в каком-нибудь санатории или на базе отдыха, кое-какие даже просвечивали. Первое одеяло затрещало и порвалось на четвертой паре.