Шрифт:
Пришли в деревню. Деревня небольшая – изб на тридцать, их которых с десяток сгорели и на месте бывших изб теперь только чёрные головешки из-под белого снега выглядывали. В центре деревни толпился народ, и дымила труба полевой кухни. Сержант остановил новобранцев чуть поодаль от кухни. Велел ждать. Скоро он вернулся с двумя бойцами. Бойцы принесли большой мешок из рогожи и первым делом поинтересовались:
– Откуда, земляки?
– Ивановские, – нестройно ответили новобранцы.
– А, Иваново, где всегда всё заново, – засмеялся один из бойцов и стал развязывать мешок. – Давай ивановские, разбирай котелки с ложками! И берегите их пуще глаза! Солдат без котелка – это как волк без зубов: с виду страшный, а на деле смех один. Разбирай!
И вот уже стоят новобранцы в очередь за кашей. Ели, усевшись на брёвна, каша горячая, вкусная, вот только сержант всё торопил.
– Быстрее, быстрее, – велено на учёбу вас вести. Не рассиживаться: поели и в строй. Учиться пойдёте! Учитесь, пока полк в резерве, на передовой не до этого будет.
Перед учёбой еще раз новобранцев поделили. На этот раз по учебным взводам. Витька оказался в одном взводе с земляками: Пашей, Кузьмой Сивковым и Фёдором Зайцевым. В избе поставили стол, вокруг лавки, на которые тесно уселись человек пятнадцать. Занятия проводил младший воентехник. Он объяснял устройство трёхлинейной винтовки. Объяснял воентехник негромким нудным голосом. Ещё к тому же часы на стенке: тик-так, тик-так… Витька изо всех сил держался, чтобы не уснуть. Держался, держался и задремал. И что-то ему уж приятное сниться стало…
– Подъём! – кто-то громко заорал Витьке на ухо. – Спать сюда пришёл?! Встать!
Витька вскочил и только тогда опомнился. И сразу хохот оглушил его. Весело смеялся весь взвод, а сержант тряс перед носом провинившегося красноармейца костистым кулаком. После такого позора дремать на занятиях стало боязно. Теперь Витька старался изо всех сил внимательно слушать и вникать, но слова техника сочились через сознание, как мука сквозь решето. Что-то оставалось, однако большая часть знаний в сознании не задерживалась и просыпалась неведомо куда. О винтовке и пулемёте думать – никак не получалось. Всё больше думалось о доме: вот придёт он с войны, и непременно весной, когда у дома пахнет черёмухой. Раньше он на черёмуху и внимания не обращал, а тут, поди ж ты, привязалась. Да так привязалась, что хотелось закрыть глаза и… Но закрывать глаза ни в коем случае было нельзя и Витька больно щипал себя за ногу. А вот Паша Зуев вёл себя гоголем: часто задавая вопросы, а ещё чаще поддакивая разъяснениям командира, и повторял вслух кое-какие технические термины. По лицу командира было видно, что боец Зуев пришёлся ему по душе.
Учили их до темноты, потом покормили и развели по избам – спать. В избе тесно, душно, но Витька уснул, едва коснулся головой солдатского вещевого мешка.
Утром бойцов подняли чуть свет, и повели в рощу на стрелковую подготовку. На улице холодно и ветрено, из тёмно-серых лохматых туч падал мелкий снег. Каждому бойцу дали по три патрона и велели стрелять фанерному щиту. Витьке стало интересно, попал он или нет, но, когда они подбежали к щитам, то там дыр от пуль оказалось столько, что и не разберёшь, где твоя, а где чужая. После обеда изучали гранаты РГД. Занятие вёл молодой, но очень строгий лейтенант. Он рассказал об устройстве гранат, о том, как правильно ввернуть ручку и вставить запал. Потом учились практически. В конце занятий лейтенант сообщил – утром будем рыть окопы, и метать гранаты в цель, но на войне ничего нельзя наперёд загадывать. Фашисты внезапным ударом прорвали оборону на стыке двух дивизий, и ночью пришёл приказ: все резервы бросить на ликвидацию прорыва.
3
Подняли их затемно. Сержант велел построиться возле забора, потом повёл вдоль деревни. В деревне тьма несусветная, но из каждой избы выбегали люди и спешили к местам построения. К таким местам подводил своих подопечных и сержант. Подойдя к командиру, он светил фонариком на листок и выкрикивал фамилии. Витька вместе с Пашей попали во второй взвод третьей стрелковой роты. Опять вместе. В пять минут им выдали винтовки с патронами и сразу в строй. Шли долго. Лесную дорогу за ночь занесло снегом. И белый снег этот под ногами солдат быстро превращался в крепкую утоптанную дорогу. Когда стало светать, впереди послышались разрывы снарядов и треск пулемётов. Вышли на опушку. Командиры о чём-то посовещались, выглядывая из молоденького ельника, а потом побежали к своим подразделениям.
– Приготовиться к атаке! – ещё на бегу закричал командир взвода. – К бою! Разобраться! Цепью! Пять метров дистанция! Вперёд! Бегом!
Сначала побежать не получилось, но как выбрались из кустов на луговину – побежали… Побежали к видневшимся в бледном тумане серым избам. До изб – метров триста. Где-то впереди справа: взрывы, стрельба, крики, но на луговине тихо.
– Вперёд! Быстрее! – кричал командир. – Чего плетётесь, как коровы беременные!!! Быстрее!!!
Он бежал впереди цепи, размахивая пистолетом. Командир был молод, силён. Цепь еле-еле успевала за ним.
Когда от изб ударил пулемёт, командир взвода упал первым. Витька упасть сразу не догадался и пробежал ещё шагов пять, он бы пробежал и ещё, но сильный удар в спину свалил его.
– Ты чего, дура! – прохрипел упавший рядом черноусый сержант. – Пулю захотел? Лежи и жди команды.
Впереди метрах в трёх, широко раскинув руки, лежал командир взвода. Сержант пополз к нему. Посмотрел, потрогал шею командира и отполз в сторону. Из деревни стали бить вражеские миномёты. Со всех сторон грохотало, лязгало и ухало. Пахло дымом и чем-то таким противным, что казалось, вот-вот и от этого духа кишки наружу вывернет. Витька лежал, уткнувшись лицом в мёрзлую землю, и думал:
« Если подниму голову, посмотрю чего там впереди и всё… Убьют меня… Убьют… Что же так всю жизнь лежать?»
С нашей стороны раз пять выстрелили из пушки.
– Вперёд! – кто-то истошно заорал где-то совсем рядом с Витькой.
« Чего, вставать что ли? – подумал Витька, еще крепче прижимаясь к холодной и твёрдой, как камень земле».
– Вперёд! Мать вашу!!! – опять тот же крик, теперь почти над самым ухом. – Чего лежим?! Вперёд!!!
Кто-то ударил Витьку по ноге и он, закусив губу от боли, поднялся и побежал. Шагов десять успел сделать, и что-то огромное да страшное очень сильно ударило в плечо. Так крепко вдарило, что Витька сел на грязный снег. Витька сразу же хотел подняться, но тут – будто стальной раскалённый штырь вонзился в грудь. Стало нечем дышать. В глазах потемнело.