– Проклятые язычники… – бормотал он сам себе, сквозь зубы. – Да провалиться им в преисподнюю! Опять дерзнули оказать неповиновение. И кому? Мне – сенешалю 3 великого короля франков! А ведь не прошло и двух лун с тех пор, как саксонские вожди – эделинги, принесли присягу королю Карлу в столице Саксонии – Падерборне, после жестокого поражения племенного союза остфалов 4 , поднявшего восстание против франков. Главарей мятежников тогда казнили, украсив их мертвыми телами и отрубленными головами стены саксонской столицы. Но стоило армии короля вернуться в Ахен 5 , как саксы сожгли христианскую церковь в Эресбурге, а на ее вратах распяли саксонского епископа.

Вот и в сей раз, когда Морган послал своих воинов собрать ежегодную дань с окрестных селений, язычники оказали сопротивление и убили нескольких его слуг. Хорошо, что недалеко оказался отряд рыцарей графа Гая Моруа из Падерборна, который разогнал мятежников и поджег их жилища.

В ворота тем временем въехало два десятка знатных рыцарей в железных доспехах и шлемах, с забралами в виде звериных морд, закрывающих их лица.

Впереди, на вороном коне, покрытом белой попоной в багряных крестах, ехал граф Гай Моруа. На графе была серебристая арабская кольчуга с бронзовыми пластинами на плечах и груди, поверх которой был наброшен синий плащ с подкладкой из белого меха. Забрало шлема в виде головы орла – поднято, открывая молодое лицо со строгими, аскетичными чертами. Уголки тонких губ надменно опущены. Серые глаза презрительно осматривают площадь замка, собравшихся на ней слуг и воинов наместника. Предки графа были родом из Рима, и он в тайне гордился, что схож не только именем, но и внешностью с Цезарем – древним полководцем римлян, покорившим когда-то полмира. Подчеркивая сие сходство граф по-римски брил лицо. За рыцарями воины вели толпу саксов со связанными руками. Одежда из звериных шкур у многих пленников была изорвана и покрыта пятнами засохшей крови.

Наместник спустился с крепостной стены и поднял руки приветствуя рыцарей. Граф подъехал к нему и легко соскочив с коня, сказал, снимая шлем:

– Тебе повезло Морган, что мой отряд оказался поблизости. Я вез тебе «капитулярий» короля. Готовится большая драка с маврами в Испании. Ныне всем наместникам и лейдам 6 приказано прислать в Ахен обозы с продовольствием для войска, а всем рыцарям надлежит прибыть под штандарты Карла.

– Нам тут хватает своих язычников… – поморщился Морган.

– Хватает… – криво усмехнулся граф. – Этих зверей повылезало из леса больше, чем крыс в подвале твоего замка. Но звери есть звери. Они не приучены к правильному бою и напали на нас словно стая волков. Мои воины построились клином, а конные рыцари ударили с флангов. Я сам изрубил добрую дюжину язычников. Волчья шкура – не помеха для франкских мечей. Правда, у некоторых из них оказались острые зубы. Посмотри Морган на того огромного волчищу, – указал граф на высокого рыжебородого сакса, больше похожего на медведя, чем на человека.

Сакс с ненавистью сверлил глазами франков из-под окровавленных слипшихся волос. Из его правого плеча торчал обломок стрелы. Волчья шкура под которой угадывались исполинские мышцы, была багряной от засохшей крови.

– Сей зверюга, – продолжал граф, – своим топором зарубил четверых моих воинов. А когда двое рыцарей попытались достать его копьями, он, схватившись за них – вырвал обоих из седел. Пришлось угостить его стрелой. Но даже выпустив топор он успел задушить одного из сброшенных рыцарей, пока сзади его не ударили по голове палицей, окованной железом. Я запретил его убивать. Такой воин должен служить королю франков. Ты только посмотри Морган!.. – граф захохотал, указывая пальцем на сакса-гиганта. – Какие клыки у этого волка! Оскалился, зверюга… На римской арене ему не было бы равных. Отчего бы нашему королю ни возродить гладиаторские бои, как в Риме времен Цезарей, раз уж он так любит римские законы?

Сакс вдруг зарычал словно раненый медведь, рванулся всем телом и разорвал сыромятные ремни, которыми был связан. Все замерли, оцепенев: одни от страха, другие от неожиданности, третьи – пораженные страшной силой язычника. Налитыми кровью глазами сакс осмотрелся вокруг и вдруг захохотал злобно и презрительно:

– Что, франкские ублюдки, нацепившие на себя железных побрякушек и возомнившие себя неуязвимыми – струсили? Не бывать тому, чтобы вольные саксы служили вашему злобному королю! То вы бешеные псы загадили землю наших предков, настроив своих замков и храмов, от которых исходит зло, как от ядовитых болот, кишащих змеями. То вы жгли наши дома, безчестили 7 наших жен, осеняя это крестом, на котором был распят ваш Бог! То вы срубили священное дерево Ирминсуль 8 и глумились над нашими Богами, которых чтили многие поколения саксов! Сакспот – Бог битвы, дай мне силы для мести!

С этим яростным криком сакс вырвал фрамею 9 у ближайшего воина, отшвырнув его ударом ноги на добрый десяток шагов, и ринулся на графа с наместником.

Морган отпрянул назад, а Гай Моруа выхватил из ножен меч.

Сакс не добежал до них несколько шагов, как в затылок его с глухим стуком вошла стрела и вышла через оскаленный в ярости рот, выбив железным наконечником передние зубы. Гигант словно налетел на невидимую стену. Застыв на мгновение, он рухнул лицом вниз, разбрызгивая кровь. Несколько алых капель упали на сапоги графа.

Стрелок из Бретани – один из телохранителей графа, опустил свой тяжелый ясеневый лук и застыл, опершись на него с безразличным выражением на лице.

Граф перевернул ногой сакса на спину, посмотрел в широко открытые мертвые глаза, покачал головой:

– Жаль!.. А мог бы из зверя стать человеком. Наш король любит таких великанов. Жаль… – он обтер носок сапога о волчью шкуру сакса.

Морган облегченно вздохнул и вытер вспотевший лоб:

– Сей оборотень мог принести нам немало хлопот… Самый лучший сакс – дохлый сакс!