Нёрс тяжело поднялась на ноги:

– Идём, дорогая. Только чуть медленнее, чем раньше. Ладно? Нога моя зажила прекрасно, а вот сердце прохудилось... И не грусти!.. Не грусти, Ра! Это естественный ход жизни. Дело даже не в том, что я стара... Я устала смотреть на этот мир. Так устала, что, скажу тебе честно, дождаться не могу, когда смогу закрыть глаза навсегда... Особенно теперь, когда я спокойна за тебя... Ну? Веришь мне?.. Верь! Я ведь никогда не обманывала тебя. С самого твоего первого дня здесь.

Это правда. Мел всегда говорила правду. Более того, не заворачивала её ни в какие красивые или жалостливые обёртки. К этому трудно было привыкнуть поначалу. Но потом и Лив, и её дочь оценили предельную прямоту и правдивость нёрс. Ей можно было доверять. Во всём.

Перси доверяла. И вспоминала разговоры с Мити. Нельзя влиять на выбор и решение разумных. Что есть у каждого из нас более ценного, чем свобода воли?.. Ничего! Потому, что свобода воли - это и есть мы!..

Они очень неспешно добирались до дома. Дошли только к вечеру. Мел не спрашивала Перси о том, что происходило у Хоррора. Что она испытывала и как боялась. Как перенесла перерождение и восстановление. Всё это слишком личное...

И сама молчала о том, что происходило в посёлке в эти три месяца. Как бесились и сходили с ума парни. Что только прямой запрет хэда помешал им двинуться к Хоррору, чтобы попытаться отбить Ра. Зато количество желающих отправиться к "ужасу их мира" за силой и правами выросло среди мальчиков и юношей в разы.

Атарик разбирался с ними сам. Нет! Не так, как можно было бы подумать, увидев зверскую рожу хэда. Он звал их к себе в гости по одному вечером. И беседовал. Больше чем с одним в неделю не получалось. Никак. Хэд потом впадал в страшнейший раздрай. Пил по ночам. Уходил в Лес и буянил там.

Бедные парни молчали о том, "что" он говорил им, но смотрели на мир какими-то совершенно другими глазами. На хэда тоже. Они были совсем юными, эти мальчики, прятать свои чувства хорошо не умели ещё. И смотрели теперь на своего предводителя со жгучей, болезненной жалостью. А он терпел. И сам смотрел на мир чёрными, запавшими от бессонницы, пьянства и боли глазами. Терпел... На что только не пойдёшь, чтобы удержать юных дурней от самой страшной в жизни ошибки?..

Молчала Мел и о том, что каждую неделю приходили письма из Основного Лагеря. От сына верховного Хэда. И сам он заявлялся к ним трижды. Каждый месяц, получается. Зачем он ездит, Мел не знала. Смысл?.. Тем более, что Атарик дал уже ему клятвенное обещание сообщить, когда Ра вернётся домой.

Мел искренне не понимала, зачем парень таскался к ним по непролазной зимней грязи. Зачем гонял людей. Как обосновывал необходимость всего этого своему папаше... Ей эта ситуация казалась какой-то невероятно абсурдной.

Ну да, Ра сама рассказала им с Атариком о соглашении с сыном Хэда. Это было понятно. О повёрнутости Алекса на жизни "за Барьером" знали все. А тут Ра, умная, эрудированная, для своих лет. С матерью - учёным. Кладезь информации о "том" мире.

Они ведь встречались только у всех на глазах. И только болтали. Не прикоснулись друг к другу даже рукой. Ра ещё и издевалась, судя по смеху, этой козявки, над наследником Кира. Сынок Хэда терпел ради рассказов о "той" жизни. Ра терпела ради книг, которые поглощала сама в диких количествах, и делилась со своими приятелями.

Всё было прозрачно. Всё! Обыкновенно и привычно. Даже подружки, как всегда, присутствовали у сынка Кира. Не то, чтобы Мел интересовалась. Клэр и Марша сами выбалтывали всё, что касалось "правящей" семьи.

Что, и в какой момент переклинило у молодого дурака в мозгу, что ему понадобилась девочка, едва вступившая в пору зрелости? Перекосило настолько, что он пошёл на конфронтацию с хэдом Горячего и потребовал его приёмную дочь себе?

И теперь таскается к ним с таким озверевшим лицом... Похожий... Жутко похожий на своего папашу... Шныряет холодными серыми глазами, которые, кажется, видят всё. Скалится ледяными улыбками, будто планирует уже, как и кого натравит на посёлок.

Мел мороз продирал по коже, когда она видела это. Ощущение надвигающейся беды росло и крепло. А Атарик, ничего... Встречался с ним спокойно. Будто и не боялся того, что юнец может выкинуть. И не обижался на него...

Вошли в посёлок они, как и положено, через ворота. Некоторые из знакомых Перси парней дежурили там. Они просияли, увидев её, живую и практически не изменившуюся. А она только то и могла, что коротко махнуть им рукой в знак приветствия.

Хэд Атарик ждал их с Мел у ворот с такой зверской рожей, что задерживать его или ослушаться приказа не посмел бы никто. Он пролаял короткое:

– За мной!

И быстрым шагом пошёл по улице. Перси пришлось бежать за ним вприпрыжку. Мел безнадёжно отстала. Те, кого они встречали на улице, расцветали улыбками при виде неё так явно, что тёплое чувство разгоралось в груди. Она вернулась домой! Улыбалась тем, кто радовался её возвращению, и бежала за хэдом. А он вёл её к дому нёрс.

Влетел туда. Ра следом. И встала растерянная. Что теперь? Атарик смотрел на неё напряжённым, не читаемым взглядом. Молчал... Она растерялась ещё больше и стала неловко стягивать с себя верхнюю одежду.