— Ага! — довольно каркнул Валькенштейн, и азартно потер ладони. — Значит, все-таки была тайна?

— И еще какая… — протяжно вздохнул Карлайл, с удовольствием наблюдая, как миллиардера «забирает».

Сегодняшний разговор он продумывал долгими часами в своей каюте, подыскивая простые и доходчивые слова, четко формулируя «за» и «против», и увязывая доводы с личностью Давида Марковича.

— Однако… — Рон изобразил хмурое напряжение. — Меня действительно зовут Рональд Карлайл. По образованию я — физик, двинул в астронавты, но… Сюда я пришел из другого мира. — Он горько усмехнулся. — Вот видите, Дейв… У вас сразу подозрения и сомнения!

— Да нет… — промямлил Валькенштейн, отводя взгляд.

— Давайте, сделаем так, — уверенно заговорил «Робинзон». — Свяжитесь с НАСА, а лучше пошлите своих людей — пусть соберут информацию об астронавте Роне Карлайле, о его родителях… Узнайте, где он живет, и так далее. И… Пусть обязательно возьмут его отпечатки пальцев!

— Ладно… — озадаченно протянул Давид. — Я сейчас же свяжусь со службой безопасности, мои парни живо добудут инфу… — тут его легкий характер взял верх: — Только ты пока никуда не уходи, хе-хе!

— О’кей, — тонко улыбнулся Рон.

Там же, позже

Валькенштейн нервно мерял шагами свою просторную каюту. Карлайл с легкой улыбкой следил за его метаниями.

— Объясни мне всё! — резко потребовал Дейв, останавливаясь у круглого иллюминатора. — «Настоящий» Рон Карлайл уже два года не летает, он живет, не тужит, в Майами, вместе с женой и детьми! Тогда кто ты? Проходимец, выдавший себя за Рона? Но ваши фото одинаковы, как у близнецов! Твои родители… М-м… О, кстати! А ты говоришь по-русски?

— Konechno, — мягко улыбнулся Карлайл, — Eto moy vtoroy rodnoy yazik.

— Ничего не понял, — вскинул руки Валькенштейн, — но верю! И отпечатки! — он резко опустил полные, как у женщины, конечности. — У обоих одинаковые! Ты — точная копия Рона Карлайла, а этого не может быть!

— Может, Дейв, — твердо сказал «Робинзон». — Местный Рон… Он как бы моя гамма-версия, мой двойник в здешнем гамма-пространстве. А сам я из соседнего альфа-пространства, сопредельного вашему. И, если бы ты вдруг очутился там, у нас, то легко бы нашел свою собственную копию! Потому что и в «Альфе», и в «Бете», и в «Гамме» живут-поживают точные реплики человечества. Я действительно входил в экипаж шаттла «Атлантис», запущенного на орбиту в «Альфе», а весь его грузовой отсек занимал сверхсекретный груз… Спецоборудование, с помощью которого корабль попадал из одного пространства в другое. У нас было задание — переместиться в «Бету» и разведать, что там и как. Это случилось в восемьдесят девятом году… Тогда у нас в президенты вышел Картер, а у вас и в «Бете» — Джордж Буш.

— Значит, отличия все же имеются? — вытолкнул Давид, жадно внимая рассказу.

— В том-то и дело! Здешним СССР рулил Горбачев, предатель и слабак, а вот в «Бете» — Шелепин, толковый tovarisch, жесткий. Советский корабль обстрелял тогда наш шаттл, мы попытались вернуться домой, но… Без тщательной подготовки, всё как попало… — Карлайл поморщился, безнадежно махнув рукой. — Короче, мы угодили сюда, в «Гамму». Решили высадиться на Рароиа, а шаттл взорвать и утопить, чтобы не достался местным туземцам. Вдруг здешний спецназ проникнет в «Альфу»? Или сильные мира «Гаммы» затеют ядерный шантаж? А у нас же там семьи… — он помолчал, горестно жуя губами. — Из всего экипажа выжил я один, а вот шаттл… Мы действительно активировали заряды на ликвидацию, но… Я думаю, тот обстрел на орбите повредил цепи управления. Сам видел, как у шаттла оторвало двигатели, кабину, крылья, а вот грузовой отсек почти не пострадал. Он так и лежит на дне, километров за сто южнее Рароиа…

Глаза Валькенштейна, только что затуманенные, мигом обрели зоркость.

— И его можно поднять? — быстро спросил он.

— Легко, — небрежно ответил Рон. — Потребуется глубоководный аппарат и судно сопровождения. Там глубины меньше километра, а точные координаты мне известны.

— Ну, а если мы эту штуку поднимем со дна, а она не фурычит? — раздельно проговорил миллиардер, цепко глядя на «Робинзона».

— Починим, Дейв, — улыбнулся Карлайл. — Я один из конструкторов бета-ретранслятора… А зачем тебе?

— «Бета» мне ни к чему, — хищно улыбнулся Валькенштейн. — Мне нужен альфа-ретранслятор! — он протянул руку. — Возьмешься?

Рон крепко пожал короткие толстые пальцы Дэвида.

— Возьмусь!

Вторник, 29 апреля 1997 года. Раннее утро

Калифорния, ранчо «Виборита»

Сто лет назад на ранчо пасли коров, и ковбои клеймили телят, выжигая на их шкурах тавро «Вьющееся W» — изображали букву «W» из волнистых линий. Мексиканские вакерос, склонные к романтизму, именовали клеймо по-своему — «виборита», то есть «змейка».

Дэвид Валькенштейн, купив ранчо, присвоил ему испанское название, звучавшее «красивее».

Удаленная от городов и автострад, окруженная лесистыми горами, «Виборита» явилась наилучшим прибежищем для альфа-ретранслятора. Всё, как в фильме «Парк Юрского периода»: очень большие деньги обеспечивали приватность и надежное соблюдение тайны. А уж какие чудовища могут вырваться из секретных лабораторий, увлеченных и романтичных толстосумов не волновало…

…Вернувшись с конной прогулки, Рон ловко спешился и передал поводья вечно небритому Мигелю, исполнявшему роль сегундо — второго человека на ранчо после хозяина.