Когда охрана разобралась, оппонент уже стоял напротив Артура и дико таращил на него глаза, напоминая разъяренного быка или росомаху. Артур мельком подумал, что под перчаткой он наверняка прячет длинные когти, а под капой – острые клыки. Бойца звали Самуэль. Корсиканец.

Вместо приветствия корсиканец хотел было боднуть Артура массивным лбом, напоминающим наковальню. Не вышло. После команды рефери Самуэль вихрем ударов обрушился на Артура, обнаруживая завидную скорость при таком тяжелом весе. В габаритах он совсем не уступал Артуру. Без разведки наносил он удары в полную силу по разным этажам: голова-ноги-тело-голова. Видимо выискивал брешь, слабое место. Довольно опрометчиво для профессионала.

Артур блокировал, уклонялся и сбивал в сторону мощные размашистые удары. Он выжидал. И не зря: нет, корсиканец не выдыхался, он делал хуже – повторялся! Артур заметил, что после каждого обмена тот начинает с одной и той же комбинации. Подгадав момент, он резко вонзил локоть в правую ключицу оппонента. Толкнул и сделал несколько шагов назад.

Не давая опомнится, Артур провел серию ударов по корпусу, вкладывая вес тела. Бум-бац-шлеп! Звуки ударов эхом разносились по объемному залу. Корсиканец задышал, жадно хватая ртом воздух. Артур оглянулся на тренера: Сидорович отрицательно покачал головой. Остаток раунда он провел в защите с редкими контрударами.

Пот крупными каплями заблестел на теле Артура . Во втором раунде Самуэль теперь действовал осторожнее, но было заметно что он прикрывает грудь. Удар прошел! Артур слегка заплясал, пытаясь обойти противника. Нет, тот чутко реагировал на любое изменение. А еще он оказался восприимчив к ударам по ногам…

К третьему и финальному раунду корсиканец уже ощутимо хромал, Артур же, умело маскируя удары, заставлял того открывать солнечное сплетение и печень. Сидорович, благодушно улыбаясь, дал отмашку и Артур начал «заканчивать». Воткнув кулак в область «солнышка», он получил заветные секунды, чтобы прицелиться и вложить в удар по вражеской печени всю силу. Его нога с такой силой впилась в правый бок Самуэля, словно желая разрубить того на две части.

Судя по помутневшим глазам, корсиканцу вот-вот станет дурно. Артур приготовился. Никаких полумер, только Победа! Фон Клаузевиц был прав в своём трактате о войне: «Короткий прыжок сделать проще, но никто не станет форсировать широкий поток в два этапа». Только так побеждают: с великим терпением, храбростью и выучкой.

В момент, когда ноги оппонента начали подгибаться, Артур бросил бедро вперед с занесенной как топор ногой вверх.

Шлеп!

Даже сидевшие на пятых-шестых и далее рядах услышали этот жуткий звук сильного хлесткого удара. Голова Самуэля мотнулась, он застыл и, как манекен с вытянутыми руками упал. Нет, рухнул. Нокаут! Артур вынул капу, встряхнул руками и облегченно задышал полной грудью. Ощупал сломанный нос и сечку над правым глазом. Да, противник был достойным. Стоило поработать над отбивками.

Снова овации, поздравления. Рефери вновь болтал о спонсорах и промоушенах, честно отрабатывая свою зарплату. Артура поздравляли, кто-то пожимал и тряс ему руку. Хлопали по синюшным плечам и спине. С ним делали селфи и снова поздравляли. Все, как обычно, как всегда.

Сидорович взял с него клятвенное обещание, что он зайдет завтра с утра в больницу. Смысл? У него этих сотрясений было… А левый глаз видит все хуже и только несколько пятитысячных купюр окулисту спасают его от смены работы. Быть грузчиком или – не дай бог! – охранником, в какой-нибудь школе – нет, о таких кошмарах не хочется и думать! Артур терпеть не мог детей и потому избегал всего, что только может быть с этим связано. В том числе и тренерскую работу. Только там, на ринге, под софитами и взорами множества зрителей, под злобными взглядами его противников и завистников, он был по-настоящему доволен собой. Здесь – он нужен. Здесь его место. Он умеет только одно, но лучше многих. А мальками пусть занимаются неуверенные в себе, вышедшие в тираж КМСники, ЗМС и прочие высокие титулы. У молодежи должны быть свои идеалы!

Он пока не знал, что совсем скоро ему предстоит пересмотреть свои взгляды.

В больнице, врач, смачно жуя зубочистку, очень аккуратно и крайне больно вправил ему нос. Дышать стало легче. Спросил: храпит ли Артур по ночам? Посмеялись и разошлись. Артур, утирая слезы, разошелся в аптеку. Как и всегда, с утра после боя у него нещадно болела каждая клеточка тела. Но пройтись, проветриться было необходимо, это уже аксиома. В голову, словно болтов с гайками напихали и при каждом шаге все это тряслось и перемешивалось, образуя шквал негативных чувств и эмоций, смешанных с ноющей болью. Он знал, что у каждого есть свой предел и наступит день, когда ему придется остановиться . Но, не сегодня!

Закупившись для своего здоровья, он вышел из аптеки, увлеченно откусывая сладкий прямоугольник от плитки гематогена. По крайней мере, у него были целыми зубы! Чего явно не скажешь о подбитом Самуэле. Вот кому сейчас, наверное, плохо! Улыбаясь своим мыслям, амбал не спеша пошел к переходу через оживленную дорогу. Еще на подходе он заметил женщину.

Она странно выделялась среди других прохожих, толпами ходивших взад-вперед по тротуару и по переходу. Артур замедлил шаг пытаясь понять, что он чувствует. Он плохо считал цифры, да и с письмом в школе было не совсем хорошо, но вот благодаря врожденной интуиции – полученной, скорее всего, в дар от покойной матери – он довольно легко предугадывал события. Он остановился. Подул легкий весенний ветерок и до его нещадно разбитого носа донесся запах. Особый запах. Запах безысходности и, чего-то еще…

Еще в армии, в погранвойсках, когда их учили, взаимодействию со служебными собаками, Артур узнал, что страх имеет запах. Пес его чует и реагирует соответственно. Собака не будет уважать, и слушать того, кто ее боится. Со Зверобоем они быстро нашли общий «язык». Смелый молодой парень и беспощадный к противнику пес стали одним целым. Артур даже хотел забрать его с собой, на гражданку. Не дали – не положено! Тогда же, в последний вечер перед своим дембелем, он угостил напоследок умного овчара вареной колбасой. Обнял его за шею и впервые со времен детства, тихо заплакал.