Дженни встряхнула головой, отгоняя эти мысли, и пошла в зал, испытывая усиливающееся с каждым шагом нежелание предстать перед мужчинами, собравшимися у камина. До сих пор она оставалась практически заключенною в Меррике, словно нуждалась в защите, желая, чтобы знакомые древние стены окружали ее со всех сторон, но, несмотря на добровольное затворничество, нисколько не сомневалась, что мужчинам в зале известно о ее прегрешении. Отец потребовал полного отчета о похищении и посреди объяснений прервал Дженни, прямо спросив, принудил ли ее Волк лечь с ним в постель. На лице дочери он прочитал ответ и, отвергнув попытки смягчить его гнев рассказом про сделку и заверением, что похититель не проявил к ней жестокости, выказал безграничную ярость. Громовые проклятия сотрясали стропила замка, и причина их не могла оставаться в тайне. Но кем считали ее сидевшие в зале мужчины — беззащитной жертвой или обычной потаскухой, — она знать не могла.

Отец стоял у камина, напряженно повернувшись спиной к гостям.

— Вы желали меня видеть, батюшка? Он заговорил, не оборачиваясь, и от его грозного тона по спине у нее побежали мурашки.

— Сядь, дочь, — велел он, и кузен ее, Ангус, мгновенно вскочил, предлагая свой стул. Поспешность и готовность, с какою он совершил сей жест вежливости, застали ее врасплох.

— Как поживаешь, Дженни? — спросил Гаррик Кармайкл, и она ошеломленно уставилась на него, а к горлу у нее подступил комок. Впервые после гибели Бекки отец ее заговорил с нею.

— Я… очень хорошо, — шепнула она, глядя на него и вкладывая во взгляд всю душу. — И я… благодарю вас, что спросили, Гаррик Кармайкл.

— Ты храбрая девчушка, — проговорил другой родич, и сердце Дженни заныло.

— Точно, — подтвердил следующий. — Ты настоящая Меррик.

В голове ее тотчас мелькнула радостная мысль, что, невзирая на необъяснимо мрачный вид отца, похоже, настает лучший день в ее жизни.

Теперь вступил Холлис Фергюссон, и его грубоватый голос звучал так, точно он приносил извинения от имени всех за их прежнее поведение.

— Уильям поведал нам обо всем, что случилось, покуда ты была в лапах этого дикаря, — как бежала на его собственном скакуне, и поразила злодея его собственным мечом, и изрезала их одеяла. Ты превратила его в посмешище своим побегом. Такая смелая девчушка, как ты, не натворила бы тех постыдных дел, в которых тебя обвинял Александр. Уильям нам доказал это. Александр ошибался.

Взгляд Дженни упал на лицо сводного брата, передав ему слова любви и благодарности.

— Я только рассказал правду, — проговорил он с ласковой улыбкой и непонятной грустью, возвращая ей взгляд, омраченный тяжкими предчувствиями.

— Ты Меррик, — горделиво объявил Холлис Фергюссон, — Меррик с макушки до пят. Ни один из нас никогда не дал Волку попробовать лезвие своего меча, а ты это сделала, хоть и совсем малышка да еще и девчонка.

— Спасибо вам, Холлис, — тихо молвила Дженни. Один только Малькольм, младший из сводных братьев, продолжал глядеть на нее, как прежде, и в его глазах читалась холодная злоба.

Отец резко обернулся, и вид его несколько омрачил счастье Дженни.

— Что-нибудь… Случилось что-то плохое? — нерешительно спросила она.

— Да, — отрывисто подтвердил он. — Наши судьбы решаются объединившимися монархами, а не нами.

Сцепив за спиной руки, он начал медленно расхаживать взад-вперед, пустившись в угрюмые, монотонные объяснения:

— Когда вас с сестрою похитили, я попросил у короля Иакова две тысячи вооруженных людей в подмогу нашим, чтоб мы могли настичь варвара в Англии. Иаков прислал ответ, приказав мне ничего не предпринимать, пока он не улучит момент договориться с Генрихом о вашем освобождении и вознаграждении за злодеяние. Он сказал, что как раз завел с англичанами переговоры о перемирии.

— Я не должен был сообщать Джеймсу о своих намерениях. Я сделал ошибку, — повинился он, вновь принимаясь шагать. — Мы не нуждались в подмоге! Была попрана святость одного из наших аббатств, когда вас схватили на его землях. Через несколько дней вся католическая Шотландия была бы готова — и жаждала бы — взяться за оружие и идти с нами! Но Джеймс, — сердито закончил он, — пожелал мира. Мира ценой гордости Меррика, мира любой ценой! Он пообещал мне отмщение. Он пообещал всей Шотландии, что заставит варвара заплатить за злодейство. Что ж, — в бешенстве выкрикнул лорд Меррик, — он в самом деле заставил его заплатить! Он получил свою награду от англичан!

Дженни с болью подумала, что Ройс Уэстморленд брошен в тюрьму или дела его обстоят еще хуже, но, судя по разъяренному виду отца, никаких таких наказаний — которые он счел бы вполне справедливыми — не последовало.

— И что же Иаков получил в награду? — спросила она, ибо отец, похоже, не в силах был продолжать.

Сидевший напротив нее Уильям заморгал, а остальные мужчины принялись разглядывать собственные руки.

— Брак, — бросил отец.

— Чей?

— Твой.

Мгновение Дженни никак не могла взять в толк: