Я — всего лишь разменная монета, а мой старший брат — коронованный принц, который сменит моего отца. Санто может делать все, что захочет, и ему даже сходит с рук убийство. В буквальном смысле.

Я появилась на свет случайно. Мои родители были довольны тем, что у них был только Санто, но потом появилась я, омрачив их идеальную жизнь своим нежеланным присутствием.

Им не терпится отдать меня Стефано Ферраро. Они получат зятя, который состоит в родстве с самым могущественным человеком в нашем мире. И при этом избавятся от меня.

Мать бросает на меня еще один свирепый взгляд, а затем спускается по лестнице. Неохотно последовав за ней, я слышу крик брата:

— Он здесь!

Когда в поле зрения появляется фойе, я замечаю, как Санто открывает входную дверь.

Мужчина поднимается по ступенькам, склонив голову и расстегивая пуговицы пиджака. Он снимает его и, не оглядываясь, передает мужчине, который, похоже, является его охранником.

Когда он поднимает голову, я судорожно делаю вдох, пока мой взгляд прикован к Capo dei Capi Коза Ностры. С безжалостным выражением лица, обещающим мучительную боль и смерть, он выглядит как Бог, которым, несомненно, и является.

Доминирование и власть, исходящие от него, приковывают мое внимание.

Я не могу оторвать от него взгляда. Даже если бы захотела.

Он высокий, темноволосый и невероятно красивый. Я бы сравнила этого мужчину с надвигающейся на мир грозой, которая погружает все во тьму.

Дамиано Фалько.

Когда я думаю о его имени, его темные глаза встречаются с моими, и, клянусь, они черны как сама смерть. По моему телу пробегает сильная дрожь, и я не могу удержаться и делаю шаг назад.

Внезапно мама хватает меня за запястье, и дергает вперед. Мои туфли скользят по полу, который слуги отполировали до зеркального блеска. В нем даже можно увидеть свое отражение.

Не успев восстановить равновесие, я падаю на колени, а мамины пальцы сжимают мое запястье, отчего руку пронзает острая боль. Свободной рукой я ударяю по кафельному полу, чтобы не упасть лицом вниз на глазах у всех.

— Вставай, — рычит Стефано себе под нос.

Меня охватывает сильное смущение, и прежде чем я успеваю вскочить на ноги, мимо меня проходит Дамиано; его шаги полны уверенности и угрозы смерти.

Мать дергает меня за запястье, посылая в руку еще одну волну острой боли.

— Ты ставишь нас в неловкое положение, — шипит она сквозь стиснутые зубы.

Я с трудом поднимаюсь на ноги, успевая заметить, как все мужчины бросаются за Дамиано. Несмотря на то что он здесь впервые, он направляется прямо в гостиную.

Стефано бросает на меня мрачный взгляд, не сулящий мне ничего хорошего, и исчезает из поля зрения.

Меня снова дергают, и едва я успеваю поправить платье, как моя мать спешит догнать мужчин.

— Прекрати дергать меня, — огрызаюсь я на маму, умудряясь вырвать свое запястье из ее хватки.

Она бросает на меня гневный взгляд, за которым обычно следует пощечина, но мы входим в гостиную. И именно из-за присутствующих здесь мужчин она сдерживается.

Я замечаю, что Дамиано наливает себе стакан лучшего бурбона моего отца, а все мужчины смотрят на него с предвкушением на лицах.

Мой взгляд скользит по пистолету, заткнутому за пояс его брюк, а затем останавливается на его широких плечах. Он поворачивается и, делая глоток напитка, медленно окидывает взглядом всех присутствующих в комнате.

— Ты, должно быть, устал, кузен, — говорит Стефано. — Почему бы тебе не отдохнуть часок, прежде чем мы сядем за стол переговоров?

Дамиано даже не обращает внимания на слова своего кузена, и когда его взгляд останавливается на мне во второй раз, дрожь, пробегающая по моему телу, становится сильнее, чем раньше.

Его губы приоткрываются, и, клянусь, я чувствую, как все затаили дыхание в ожидании, что скажет Capo dei Capi.

— Подойди, — приказывает он. Его низкий и убийственный голос звучит так холодно, что по мне пробегает озноб.

Когда я не двигаюсь, мама толкает меня в сторону Дамиано.

С каждым шагом, приближающим меня к нему, мне кажется, что мои ноги вот-вот превратятся в желе и подкосятся.

Остановившись в нескольких дюймах от него, я делаю вдох и заставляю себя выпрямить спину, чтобы не съежиться перед опасным человеком.

Подняв голову, я смотрю ему в глаза, и каждый мускул в моем теле напрягается от нахлынувшего на меня ужаса.

Caro Dio1.

Он на голову выше меня, а я на высоких каблуках. Босиком я, наверное, доставала бы ему только до середины груди.