Что ж, беру свои слова назад, теперь мне предстоит обманывать Ричарда, чтобы не допустить его гибели!

Пока я лихорадочно подбирала, что сказать, Кайлан с силой сжал мои ягодицы, доказывая право на мое тело.

Рыжеволосый монах отступил от своего невысокого друга, заработав очередной утвердительный кивок, и лорд прошептал:

– Лучше оставайтесь здесь, Адель, позвольте я сам сделаю грязную работу. – Селье оторвал от меня руки, оставив мое возбуждение неудовлетворенным. Я слишком шумно сглотнула, выдав недовольство прерванными ласками и настоятельной просьбой не вмешиваться. Кайлан понял без слов. – Не расстраивайтесь, мы обязательно вернемся к начатому, но сейчас мне необходимо выместить злобу на мерзавцах, решивших поиграть со мной в «кошки-мышки».

Лорд протиснулся мимо меня и, со скрипом раскрыв дверь исповедальни, вышел в зал.

Не послушавшись его просьбы, я увязалась следом.

Трость Кайлана стукнула по полу. Глаза монахов удивленно расширились, когда он с невозмутимым видом появился в проходе между лавочками.

Я запнулась о длинный подол платья, заскользив каблуками по полу. Кайлан мимолетно взглянул на меня через плечо и… Дьявол! Демонстративно закатил глаза.

Послушники на долю секунды растерялись, но спохватившись, склонились перед Селье, произнеся в поклоне:

– Милорд, чем обязаны вашему экстравагантному появлению?

– Какого черта вы мутите воду с Лионелем без моего на то позволения? – без прелюдии начал Кайлан, застыв в метре от выпрямившихся монахов.

Мужчины побледнели, даже сумрак не помешал разглядеть сошедшую с их лица краску. Я остановилась возле ближайшей к алтарю скамье, на которой мы совсем недавно сидели.

Замешательство рыжеволосого едва не пробило учтивую маску всегда кроткого монаха. Мелкий вытянул шею, чтобы с любопытством рассмотреть меня, растерянно покачивающуюся на пятках, но Селье закрыл ему обзор широкой спиной.

Если бы я могла прибегнуть для устрашения к теням!

Уверена, монахи без промедления выложили бы нам все секреты. Но пока Кайлан не заявил, что осведомлен о моей магии, я буду прикидываться несчастной принцессой.

– Мы не понимаем, милорд! – возразил рыжий, и его взгляд забегал по сторонам, словно он судорожно искал спасение.

Кайлан сложил поверх головы льва обе руки, готовясь обнажить саблю.

– Вы ведь… Лионель говорил… – попытался оправдаться мелкий, прячась за другом.

– На колени! – голос Селье наполнила низкая вибрация, содрогая воздух. Я едва не рухнула на пол вместе с монахами, которые с хрустом ударяющихся об пол костей согнулись перед милордом. – Кто из вас принял записку от моего помощника?

Послушники замотали головой, но подчиняющая сознание магия не оставила им выбора, и мелкий указал пальцем на своего друга.

Кайлан стоял ко мне спиной, но я знала, что видели монахи. Тьму смерти, которая разливалась от его почерневших глаз, как ручейки дождя по стеклу.

Рыжий задрожал, как лист на ветру, а лорд одним махом стянул чехол с сабли, подставив острие к горлу монаха. Кадык мужчины спрятался и через мгновенье появился вновь, а ноздри раздулись от частого дыхания.

– Но я ведь не иду наперекор уговору…

– Тебя видела эта девушка в «Ядовитом Сердце», – Кайлан коротко кивнул на меня. – Твоя безалаберность вырыла тебе могилу. – Он сделал быстрый жест рукой, и на шее рыжего монаха проступила кровь.

– Стой! – взревела я и придвинулась на шаг. Зачарованные монахи не кричали и не сопротивлялись. – Пусть скажет, кто повинен в призыве Ламии.

Сабля Кайлана осталась недвижима, но тело лорда будто превратилось в натянутую пружину. Внезапно рыжий монах начал задыхаться, хватаясь за горло. Алая пена запузырилась на его губах, и послушник завалился набок, выгибаясь и царапая шею.

– Обет молчания, – с досадой прошипела я и пнула несуществующую грязь под сапогом.

Рыжеволосый монах корчился и хрипел, а я проклинала все и вся за дальновидность Елены. Второй послушник отполз за лавочку и начал молиться, видимо, Кайлан больше не воздействовал на их разум.

Дверь кладовой отворилась, и в зал, со звоном выронив чугунный таз, влетел младший из послушников. Кайлан обернулся, наставляя саблю на нового гостя спектакля, но поветрие холода уже успело поцеловать мои щеки. Этот мерзкий, пробирающий до души мороз не был порождением теневой силы или магии инкуба, это было что-то отвратительное, заставляющее тело сжиматься.

Возле ног ворвавшегося к нам юноши расплескалась вода, я взглянула на его отражение в луже, и немой крик застрял в горле.

Мягкое лицо послушника распухло, бледная кожа покрылась бородавками и кровоточащими язвами. Зеленые глаза стали похожи на темные впадины без зрачков, а вместо изящных пальцев выросли скрюченные, как птичьи, когти. Меня замутило. Я еще ни разу не видела дьявольское отродье в настоящем обличье.