– Его отец был таким же, - сказала Тьюлип, подняв глаза от шитья. Иногда мы думали, что он приклеен к этому камню. Твой папа сам много раз падал в Динглрилл из-за Хэнло Брамбелторна.

– Хм, - пробормотал Барт Андербэнк, перестав точить нож и проверяя его остроту.
– Это правда. Хэнло дрался, как загнанный в угол барсук. Один против всех, сколько бы нас ни было. Казалось, что скала - это его частная собственность. Однако говорят, что Даннер превзошел даже своего отца.

– Пап, как Даннеру это удается?
– спросил Такк.
– Всегда быть лучшим, во всем, за что бы он ни брался?

– Каков отец, таков и сын, Такк, я всегда это говорил, - ответил Барт.

– Нет, я хочу знать, что делает людей такими, какие они есть. Почему я, например, - Такк замолчал, подыскивая подходящее слово, - ну, покладистый, что ли, а Даннер...
– ему никак не удавалось выразить свою мысль.

– Упрямый, - подсказала мама.

– Скорее задиристый, - уточнил Барт, - если он в самом деле похож на своего отца.

– Нам всем хотелось быть Королями Рилльской горы, но Даннер всегда побеждал, - задумчиво произнес Такк, пуская очередное колечко дыма.

– Думаю, что таким надо родиться, - сказала миссис Андербэнк.

– А мне кажется, что тут все дело в воспитании, - возразил отец Такка.

Некоторое время они сидели молча, глядя, как пляшут язычки пламени, отбрасывая на стены и пол норы причудливые тени. Барт подкинул в камин еще одно бревно, послышался треск, и вверх взметнулись тысячи искр. Вновь наступила тишина, нарушаемая лишь едва слышным поскрипыванием кресла-качалки Такка.

– Я видел сегодня еще двух приезжих, должно быть, это и есть Терновые лучники. Они направлялись к конюшням, каждый из них вел несколько пони. Может, семь или восемь.
– Барт наклонился к очагу, чтобы вытряхнуть табак прямо в огонь, и положил еще теплую трубку в жилетный карман.
– Ты все собрал, Такк?
– спросил он, наверное, десятый раз за день и пятнадцатый раз за эту неделю.
– Завтра в путь.

– Да, все готово, - тихо ответил Такк.

Тьюлип отложила шитье: даже при мягком свете желтого абажура она не могла разобрать, куда втыкать иглу, слезы застилали ей глаза, и она беззвучно заплакала.

На рассвете Такк, одетый в серый плащ Терновых лучников, пробирался сквозь толпу на Площади собраний. Казалось, все обитатели Лесной лощины вышли проводить их, несмотря на трескучий мороз. Пришли даже жители Бадгена: несколько бакканов из тех мест занимались в группе Старика Барло и сегодня тоже отправлялись на границу.

Тарпи и Хоб нашли Такка, и теперь они все вместе разыскивали Даннера. Но прежде чем они успели его найти, на возвышение поднялся Гирон Габбен, мэр Лесной лощины. Ударив в гонг, он попросил тишины. Когда все замолчали, мэр разразился нескончаемой речью.

– Друзья, по случаю этого важного события...
– уже по началу речи все поняли, что Гирон сегодня будет говорить долго. Варорцы вообще-то любят послушать речи, если только они не очень длинные. Но на этот раз всем хотелось, чтобы мэр сказал как можно больше хороших и теплых слов, ведь они прощались с молодыми бакканами. В толпе раздались выкрики "говори!", "эй, тише!". Подбодренный этими возгласами, Габбен с чувством продолжил.

Такк вначале слушал, но потом его внимание стало рассеиваться. Казалось, оратор сам не мог решить, печальное это событие или радостное, и поэтому говорил все менее и менее внятно. Когда в толпе зашумели: "Выражайся яснее!" и "Давай закругляйся!" - он и вовсе замялся и, наконец, предоставил слово Старику Барло. Все вздохнули с облегчением, даже зааплодировали, и мэр решил, что его речь все же имела успех. На возвышение поднялся Старик Барло.

– Настало время, когда наши бравые бакканы, - толпа одобрительно зашумела, - наши бравые бакканы отправляются в путь. И не надо их долго задерживать, они теперь Терновые лучники ("Ура!"), а значит, должны охранять границы и охотиться на волков ("Гип-гип-ура!").
– Барло пришлось подождать, пока слушатели немного утихомирятся. Взглянув на Гирона, он продолжил: - Они не смогут приступить к своим обязанностям, если будут до бесконечности стоять тут и слушать торжественные речи ("Ура Старику Барло! Ура! Ура!").
– Затем он указал на одного из приезжих варорцев и произнес: А теперь прошу внимания! Бакканы, призванные на службу в первый Истаделлский отряд, это ваш проводник.
– Варорец поднял руку, чтобы все его видели. Затем Барло указал на другого лучника в сером плаще.
– Проводник из второго Истаделлского отряда, - выкрикнул он, и другой варорец поднял руку.
– Третий Истаделлский, - послышалось дальше.

Произнося "четвертый Истаделлский", Старик Барло указал на светловолосого баккана с изумрудно-зелеными глазами, который держал под уздцы семь лохматых пони - пять верховых и двух вьючных. Такк, Хоб и Тарпи протиснулись к проводнику. С другого конца площади к ним подошел Даннер. Такк низко поклонился, назвал свое имя и представил товарищей.

– Патрел Рашлок, к вашим услугам, - ответил варорец и в свою очередь низко поклонился. Он был совсем невысоким, даже ниже коротышки Тарпи, который чувствовал себя просто каланчой по сравнению с этим бакканом, хотя разница у них была не больше дюйма. Но Патрел, казалось, вовсе не смущался из-за своего маленького роста.

– Давайте сюда ваши рюкзаки, всю поклажу повезет вон тот пони, а потом можете выбрать себе скакунов, только не берите беломордого, он мой. Да, луки и стрелы возьмите с собой, они могут нам понадобиться прежде, чем мы доберемся до Мельничного брода.
– При этих словах его лицо на мгновение помрачнело, но затем он снова весело улыбнулся.
– Ну а если у кого есть флейты, свирели или еще какие-нибудь инструменты, то оставьте и их тоже, они нам пригодятся, чтобы разогнать в пути скуку.
– Такк заметил, что у самого Патрела за спиной висит шестиструнная лютня.