Пятеро застыли в ожидании. Форбс скрестил свои длинные ноги. Садлер внимательно изучал ногти. Михэн рассеянно щурился. Кларк сплетал пальцы. Локк разглядывал сигарету.

– Кессит!
– позвал Хейдел. Седовласый мужчина в черном фраке дворецкого появился в комнате.

– Мы выпьем. Вина, пожалуйста, - приказал Хейдел. Губы его на мгновение дернулись, обнажив крепкие зубы.

Дворецкий принес и поставил на стол серебряный графин с вином.

– А теперь, Кессит, - обратился Хейдел к дворецкому, который застыл в ожидании, - принесите, будьте добры, из моего стола пистолет.

– Он растянул в улыбке губы. Он владел ситуацией.

Хейдел взял пистолет из рук старика.

– Еще одно, - велел он.
– Зажгите свечи на столе и погасите свет в комнате. Меня всегда тянуло к романтике. Свечи и вино...

– Какая прелесть!
– радостно сказал Локк.

– Великолепно, - подтвердил Форбс. Хейдел кивнул, ожидая, пока дворецкий зажжет свечи и погасит свет. Когда за ним тихо закрылась дверь, желтые язычки пламени тихо заколебались, отражаясь в лакированной поверхности стола.

– Теперь, джентльмены, предоставим слово древнему персонажу из XX века. Весьма красноречивому персонажу, хочу добавить. Его зовут П-38, если мне не изменяет память.
– Хейдел резко поднял пистолет, и язычки пламени всколыхнулись, бросая блики на черную рукоятку и на ствол голубоватой стали.
– Мое увлечение, - отрекомендовал Хейдел.
– Хочу добавить, что не только коллекционирую эти маленькие игрушки, но и неплохо владею ими. И намерен кое-что вам продемонстрировать.

– Любопытно, - сказал Михэн.

– Это должно быть очень забавно, - вежливо сказал Форбс.

– Надеюсь, так оно и будет, - отозвался Хейдел.
– А теперь прошу вас убедиться, джентльмены.
– Он нажал защелку, и черный магазин выскочил в его подставленную ладонь.
– Я зарядил его пятью патронами. Только пятью. Видите?

Пятеро откинулись на спинки своих кресел.

– Теперь, Михэн, - обратился он к человеку, сидящему напротив, - не могли бы вы отодвинуться немного левее?

Михэн торопливо отодвинул свое кресло влево.

– Вот так, - кивнул Хейдел и с грохотом положил перед собой пистолет. Наступило гробовое молчание.

– Отлично. Теперь я могу дать объяснения. Несколько дней назад скончался доктор Кигли, шеф нашего исследовательского отдела. В канун смерти он сделал важное открытие. Как вы знаете, марсиане по своим физическим параметрам ничем не отличаются от землян, и не было никакой возможности точно идентифицировать их. И вот теперь это возможно, продолжал он.
– Доктор Кигли...

Он замолчал и в фальшивом изумлении развел руками.

– Прошу прощения, джентльмены. Мы так и не попробовали нашего вина. Отличный портвейн. Солидной выдержки, уверяю вас. Выпьем?
– он поднял свой бокал.
– Пью за то, чтобы мы разоблачили сукиного сына, который сидит среди нас!
– Хейдел залпом опустошил сосуд.

Еще пять бокалов звякнули, заняв свои места на столе. Снова наступило молчание.

– Итак, - проговорил Хейдел, с удовольствием прислушиваясь к звуку собственного голоса, - доктор Кегли во время вскрытия тела марсианина сделал удивительное открытие...

– Прошу прощения, - перебил его Форбс.
– Вы говорите "вскрытия"?

– Да, - подтвердил Хейдел.
– Мы иногда прибегаем к нему. Конечно, это не разрешено, - он подмигнул, - но вы понимаете, что порой без нарушений не обойтись.

– Понимаю, - согласился Форбс.
– Просто я не знал об этом.

– Теперь знаете, - отчеканил Хейдел, внимательно глядя на Форбса.
– В ходе работы доктор Кигли изобрел специальный раствор, предохраняющий ткани от разложения, который он применял в тех случаях, когда надо было продлить срок исследований. Раствор вводился в кровяное русло...

– Я снова прошу прощения, сэр, - перебил Форбс, - вы говорите, "в кровяное русло"?

– Да, - кивнул Хейдел.
– Но это должно быть сделано перед тем, как труп станет трупом, не так ли?

– Так и я думал, - сказал Форбс, откидываясь на спинку кресла. Пальцы Хейдела легли на рукоятку пистолета.

– Форбс, мне не нравится ваш тон.

– Примите мои глубочайшие извинения, сэр.

– Продолжим, - помолчав, сказал Хейдел.
– Доктор Кигли ввел раствор и... Словом, он вернулся в лабораторию уже поздней ночью. Было темно, как в яме, - я стараюсь обрисовать картину для вас, джентльмены, - и труп по-прежнему лежал распластанным на столе. Кигли увидел, что глаза мертвого марсианина светятся в темноте, как раскаленные угли.