– Есть два вопроса, которые имеют значение, сэр, – продолжал По. – На один я могу ответить, на другой – пока нет.

– Начните с первого, По, – велел ван Зил. Он так близко наклонился к камере, что заслонил собой Флинн.

– Конечно, сэр. Вопрос такой: почему судмедэксперт не увидела татуировку Элизабет, когда проводила экспертизу?

Обе комнаты погрузились в тишину.

– Почему, По? – наконец спросила Брэдшоу. – Почему доктор Джейкман не увидела ее татуировку?

Откашлявшись, Флинн заявила:

– У нее не было татуировки, потому что Джаред Китон не знал, что у Элизабет есть татуировка.

– Я не понимаю…

– Элизабет мертва, Тилли. Джаред Китон убил ее шесть лет назад. Девушка на экране – самозванка.

– Она ни к чему не прикасалась во время допросов, чтобы не оставить ни следов ДНК, ни отпечатков пальцев, – объяснил По.

– На ней всегда закрытая одежда и головные уборы, чтобы не оставить ни волоса, ни частички кожи, – добавила Флинн.

– Очевидно, что она могла встретиться с кем-то из тех, кто знал настоящую Элизабет, поэтому не пошла в «Сливу и терн». Просто появилась в библиотеке Олстона, сделала то, что должна была сделать, и вновь исчезла.

– Тогда ясно, почему она ни с кем не связалась в социальных сетях, – пробормотала Брэдшоу. – Потому что она… О господи, это ужасно, По.

Ван Зил вышел из конференц-зала – ему пришло сообщение, и надо было перезвонить. Флинн осталась, чтобы координировать дальнейшие действия. Пока доказательств не хватало, чтобы помешать освобождению Китона.

– Есть какие-то теории, По?

– Есть несколько, босс. Но ни одна из них не объясняет, что они сделали с кровью.

Это был единственный вопрос, на который так и не получалось найти осмысленного ответа. Кровь принадлежала Элизабет Китон, но это не могло быть так. Все люди, с которыми говорил По, и все исследования, которые они проводили, указывали на то, что чужая кровь просто не может попасть в организм человека – с научной точки зрения такое невозможно. И он лично проверил каждое звено в цепочке хранения крови. Никто не мог ее подменить.

Впервые в жизни По осознал смысл слова «двоемыслие», которое впервые увидел в книге Джорджа Оруэлла «1984», одной из его любимых книг. Это означало придерживаться двух противоположных точек зрения – и верить обеим. Элизабет Китон была жива – доказательством тому была кровь. Элизабет Китон была мертва – в этом По не сомневался.

– Мы должны выяснить, кто эта самозванка, – решила Флинн. – Если мы ее найдем, то все остальные вопросы, в том числе и по поводу крови, будут уже не такими неразрешимыми. – А заодно это оборвало бы след из хлебных крошек, по которому вознамерился идти Уордл. – Мы должны предположить, что за всем этим стоит Китон, – продолжала Флинн, – и значит, его нелогичная жизнерадостность в тюрьме становится для нас еще важнее. Я постараюсь выяснить, что произошло между периодом его депрессии и периодом беспричинного позитива. Видимо, Китон каким-то образом встретился с этой девушкой, и теперь мы по крайней мере знаем, что ищем, хотя, может быть, что-то упустили. Может, она незарегистрированный посетитель или что-то в этом духе.

– Или дочь другого заключенного. Он мог познакомиться с ней, когда она навещала кого-то еще, – предположил По.

Флинн кивнула, но ничего не ответила. По знал, что она уже пришла к такому же выводу.

Вернулся ван Зил, и выражение его лица было мрачным.

– Звонил суперинтендант Гэмбл. Его отправили в оплачиваемый отпуск, и он опасается, что это перерастет в досрочный выход на пенсию. Даже доработать не дали. Теперь за расследование похищения, повторного появления и исчезновения Элизабет Китон отвечает старший инспектор Уордл. Гэмбл сказал, что нам нужно быть в курсе.

– Он знает, почему его отстранили от работы? – спросила Флинн.

– Точно сказать не может, но на него оказывалось давление с целью привлечь По на более формальной основе. Может быть, арестовать его. Я позвонил начальнику полиции, но она не хочет раскрывать своих секретов. И хотя они понимают, что теория насчет вышек сотовой связи откровенно слаба и не имеет отношения к делу, меня попросили убедиться, что я всегда в курсе, где вы находитесь, По.

Вот дерьмо. Их график был чудовищно плотным и без Уордла, которого никто и никак не смог бы убедить, что у Элизабет Китон есть двойник.

– Боюсь, и это еще не все, – продолжал ван Зил. – Запрос на участие отдела анализа тяжких преступлений в этом деле официально отменен. Мы больше не имеем к нему отношения.

Собственно, это уже не имело особого значения. Уордл искал тело девушки, которую знал как Элизабет Китон. Понемногу добавляя фактов, указывающих в направлении По, Китон рано или поздно должен был добиться его ареста. Тем временем По собирался искать девушку, которая не была Элизабет Китон, чтобы опровергнуть все, на что укажет Уордл. Может быть, и к лучшему, что они больше не обменивались данными.