— Я очень благодарна вам за то, что вы позволили мне здесь пожить, пробормотала она, стараясь говорить поласковее. — Не боитесь, что я могу вас обокрасть или еще чего-нибудь?

— Ничуть, — спокойно ответил он. — Я распоряжусь, чтобы Леннеке дала тебе ключ. Прошу только об одном. Будь любезна, не злоупотребляй моей добротой и не приводи сюда своих дружков.

Ура!

— Ревнуете? — осмелилась она поддразнить его.

— Вряд ли это можно назвать ревностью, — сухо улыбнулся он. — Так обещаешь выполнить мою просьбу?

Чарли рассмеялась. Вовсе он не такой безразличный, каким хочет казаться, и блеск в его глазах тому доказательство.

— Ревнуете, — настаивала она, бессознательно приближаясь к нему. — Вы сами мечтаете заполучить меня к себе в постель.

Он тряхнул головой.

— Давай проясним обстановку, — сказал он решительно. — Я не собираюсь злоупотреблять положением, в котором ты оказалась. В этом можешь не сомневаться.

Но у нее не шло из головы то, как он ее ласкал, как целовал. И больше всего она жаждала вновь оказаться в его объятиях.

— Но вы же хотите меня. — Ее взгляд, устремленный к нему, затуманился. — Я знаю, хотите.

На какое-то прекрасное мгновение ей показалось, что он вот-вот сдастся. Но ее ожидания не оправдались. Его холодные глаза засверкали презрением.

— Весьма признателен за великодушное предложение, — произнес он с едким сарказмом. — К сожалению, должен от него отказаться. То, что слишком доступно, не представляет для меня особого интереса.

Чарли с ужасом осознала, что рука, которой она придерживала полотенце, соскользнула вниз, обнажив выпуклости ее маленьких, разгоряченных после теплого душа грудей с их аппетитными розовыми бутончиками. От стыда щеки ее побагровели.

— Думаете, я соглашусь с вами спать? — набросилась она на него в ярости от нанесенного ей оскорбления. — Да вы вообще мне в отцы годитесь.

Его надменная улыбка хоть кого с ума сведет.

— Не совсем так, — возразил он, — но, во всяком случае, ты слишком молода, чтобы пробудить у меня интерес. И, как я уже говорил, слишком доступна. Возможно, с возрастом ты наберешься опыта и станешь более соблазнительной, более привлекательной для мужчин. Но пока ты просто хорошенькая пустышка, которая надоест мне прежде, чем наступит утро.

Когда он повернулся и спокойно направился к выходу, ее взорвало. И первое, что попалось под руку, она швырнула ему вслед, промахнувшись всего на несколько дюймов. Одарив ее саркастическим взглядом, он посмотрел на кучу мусора на зеркальном полу.

— Какая жалость, — насмешливо ухмыльнулся он, — одно из твоих любимых растений. Но может, еще не все потеряно. Попробуй собрать землю в горшок. Увидимся вечером. К обеду меня не будет, а ты можешь пока навести здесь порядок.

И он ушел, закрыв за собой дверь. Чарли готова была разрыдаться. Так с ней не говорил еще никто. Ни один человек. Как ни горько ей было признать, но она это заслужила. У него сложилось о ней невысокое мнение, и она дала ему для этого все основания. Если он считает ее потаскушкой, то винить ей остается только себя.

И какое удовольствие люди находят в выпивке? Чарли на секунду закрыла глаза, но в голове все продолжало кружиться. На дискотеке было шумно и жарко. И зачем только она сюда пришла? В таких местах ей никогда весело не было.

— Эй, Чарли! Пошли потанцуем. — Она еще раз закрыла глаза. Дункан приложил немало усилий, чтобы довести ее до такого состояния. И теперь насильно тащил танцевать. — Ну давай. Надо же отпраздновать наше освобождение. Мы ведь ничуть не сомневались, что так и будет.

— А где Сара? — остановила его она; ее шатало, и ноги не слушались.

— О, она отвалила с каким-то старым хрычом из Дюссельдорфа, презрительно фыркнул он. — Похоже, решила заставить меня поревновать.

Чарли покосилась на него затуманенным взором:

— Так тебе и надо. Давно пора тебя проучить. Вечно уходишь с другими девчонками.

Он рассмеялся, делая вид, что ему безразлично.

— Но она же знает, что все это ерунда, никакого значения не имеет.

— Знает?

— Конечно, знает. Так, чтобы всерьез, меня никто не интересует. Я люблю Сару.

— А ты ей это когда-нибудь говорил? Он застенчиво ухмыльнулся.

— Ну, нет, — признал он. — Но зря, что ли, я с ней столько вожусь? Прежде я ни на ком так долго не задерживался. Ну да ладно, пошли. — Тема разговора его явно смущала. — Тут слишком жарко для танцев. Давай пропустим еще по стаканчику.