"А я тут при чём? Сами разбирайтесь!"
"Разберёмся, Машенька, а ты скрепишь нашу сделку. Побудешь у меня, пока Григорий не вернёт мне всё до копеечки. Лучше бы ему поторопиться. Ты такая сладенькая, что я с трудом держу себя в руках. Ты ведь понимаешь, о чём я?"
Ещё как понимаю, только денег у дяди Гриши нет. Сомневаюсь, что он вообще собирается выплачивать долги.
1. Маша
– Машка, шалава! Опять пожрать не сварила? – орал с кухни пьяный отчим.
Я заткнула уши ладошками, пытаясь продолжить подготовку к вступительным экзаменам, но всё равно было слышно, как дядя Гриша раскидывает по кухне пустые кастрюли. Хоть бы соседи вызвали ментов, и его забрали в кутузку.
Впрочем, не вызовут. Весь дом привык к тому, что дядя Гриша постоянно дебоширит. С тех пор как умерла мама, он пьёт каждый божий день, и мне житья не даёт. Это хорошо ещё, что он дружков своих не привёл, и они не засели на кухне.В такие дни я даже в туалет боялась выйти из своей комнаты, чтобы не нарваться на толпу пьяных мужиков криминальной внешности.
Я бы сварила поесть, только из чего?
Отчим нигде не работал, а пенсию, что мне платило государство по потере кормильца, он у меня отбирал.
Хоть бы я поступила в университет! Тогда бы я могла съехать в общагу, чтобы не видеть этого урода.
– Учишь всё! – ввалился в мою комнату дядя Гриша. – Умной хочешь быть?
Я испуганно подняла глаза на едва стоявшего на ногах отчима. На него было страшно смотреть. Грязный, небритый, с заплывшим от беспробудных пьянок лицом – бомжи бездомные выглядят и того лучше. Скоро у нас арестуют квартиру за долги по коммуналке, и мы тоже станем бомжами.
Как же быстро может опуститься человек…
Когда мама была жива, дядя Гриша работал и неплохо зарабатывал. Мама в нём души не чаяла. А у меня с дядей Гришей сразу отношения не сложились. Он был очень строгим и лупил меня за что ни попадя. Гуляла я максимум до восьми вечера, подруг моих он всех разогнал под предлогом, что они шалавы.
Маме жаловаться было бесполезно, она во всём поддерживала сожителя. Что мне оставалось – хорошо учиться. Школу я окончила с золотой медалью и теперь молила бога об одном: чтобы он помог мне поступить и слинять из этой дыры.
– Дядя Гриша, вы мне мешаете заниматься! – вскочила я с кровати. – Выйдете, пожалуйста!
– Лучше бы работу нашла, стерва малолетняя! – пьяно растягивая слова, произнёс отчим. – Толку от тебя…
– Мне учиться надо! Как же я работать буду? Да и кем?
– Да хоть проституткой, мне-то какое дело? Сидишь на моей шее, тварь неблагодарная! Красивая ты выросла, фигуристая! Ноги раздвигать – много ума не надо!
Полжизни запрещал мне из дома носа показывать, а теперь на панель отправляет? Мразь!
– Давай я тебя научу, дурында, как надо? – ухмыльнулся дядя Гриша и двинулся в мою сторону. – Снимай трусы, Машка! Опробую, на что ты способна!
Отчим схватился за ремень и начал его расстёгивать, а у меня душа в пятки ушла. Что он задумал, господи? Совсем мозги пропил?
– Что вы делаете? Уходите! – пропищала я, пятясь от него.
– Давно мечтал тебе засандалить, только нельзя было. Теперь-то можно? – дыша на меня перегаром, сказал отчим. – Давай, не выёбывайся! Разочек отблагодаришь меня за мою доброту и заботу. Столько лет тебя ростил.
Меня начало мутить и трясти от ужаса. Звать на помощь было бессмысленно, никто из соседей и пальцем не пошевелит. Дядю Гришу все боялись, никто не хотел с ним связываться.
Что же делать, мамочки?
Дядя Гриша схватил меня рукой за горло и швырнул на кровать.
– Не надо, пожалуйста! – жалобно расплакалась я, отползая к стенке.
Но дяде Грише было всё равно на мои слёзы. Он снял ремень и расстегнул ширинку.
– В рот возьми для начала! – приказал он, вываливая своё хозяйство наружу.
Я зажмурилась, чтобы не видеть это. В нос ударил запах немытого тела отчима, и меня начало выворачивать только лишь от этого. Я не представляла, как возьму в рот его грязный половой орган.
Пронзительный звонок в дверь прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула. Отчим притих, но звонок настойчиво повторился снова и снова, и он, матерясь на чём свет стоит, вышел из моей комнаты.
Я соскочила с кровати, трясущимися руками достала из шкафа дорожную сумку и принялась быстро скидывать в неё свои вещи и документы. Надо бежать! Бежать отсюда немедленно и как можно дальше, иначе дядя Гриша меня просто изнасилует во все щели!
От одной этой мысли блевать хотелось. Не сегодня, так завтра это произойдёт. Я теперь без страха даже находиться с ним на одной жилплощади не могла. Идти было некуда, но меня это не волновало сейчас. Главное – вырваться отсюда.