Валера видел, как деньги текут рекой. Он обставляет новый дом, просторный, уютный, с большими окнами и ухоженным садом. А может, и не дом… Мечта начинает играть новыми красками – он не просто купит дом, он возьмёт его силой, как полагается человеку, который живёт по законам этого нового мира. Перед его мысленным взором мелькают лица людей, испуганные и подавленные, уступающие ему своё имущество без малейшего сопротивления.

Чем больше он погружался в эти мысли, тем реальнее они казались. Тёплое чувство, словно огонь, разгоралось внутри него, заставляя забыть обо всём, что было раньше. Мечты превращались в планы, а планы – в уверенность, что он сможет достичь всего этого.

Но внезапно всё оборвалось, словно невидимая рука выключила свет в его мыслях. Тоска и холод, окружающие его в реальности, вновь накрыли с головой. Он огляделся вокруг – та же старая комната, тот же затхлый запах, облупленные обои и пустота. Всё это было как щелчок, возвращающий его в действительность, жестокую и беспощадную.

Он попытался удержать ускользающие мечтания, но они исчезли так же быстро, как и появились. На смену им пришло тяжёлое осознание того, где он находится, и как далеко его нынешняя жизнь от тех ярких картин, которые только что заполняли его сознание. Валера снова почувствовал, как что-то холодное и зловещее сжимает его изнутри, напоминая, что в этом мире ничего не даётся просто так.

Утро года было таким же серым и холодным, как и последние несколько недель. Валера вместе с Митькой направлялся к рынку, чувствуя, как мороз пробирает до костей. Рынок гудел жизнью, как всегда: крики продавцов, шум шагов и переговоры о ценах. Валера с затаенной тревогой смотрел на прилавки, которые они проходили мимо, пытаясь представить, как вручит сыну подарок.

Митька, уверенно оглядываясь по сторонам, направился к одному из лотков, где продавали одежду. Там стоял невысокий мужик, одетый в затертый пуховик и кепку, из-под которой торчали пряди седых волос. Митька остановился перед ним и, не теряя времени, обратился:

– Здарова, коммерс. Адиков бы достать, – сказал он, кивнув в сторону Валеры.

Продавец молча кивнул, быстро доставая из-под прилавка спортивный костюм. Валера сделал шаг вперед и, внимательно осматривая товар, спросил:

– Турка или ориджен?

Продавец, усмехнувшись, ответил:

– Турка, конечно. Ориджен уже давно не достать, да и кто его сейчас потянет?

Митька ухмыльнулся, глядя на Валеру:

– О, смотри-ка, Валер, размахнулся ты! Уже ориджен захотел? Или это не для тебя?

Валера, немного смутившись, но решительно ответил:

– Сыну хочу подарить. У него сегодня день рождения.

Продавец на мгновение задумался, затем кивнул:

– Это. Если ориджен нужен, к Тяпе загляните. Он держит точку за углом, вон там. У него всё по-серьезному.

Митька и Валера переглянулись и направились в указанном направлении. Подойдя к нужному месту, они увидели массивного мужчину в кожаной куртке, который сидел за прилавком, окруженным спортивными костюмами и обувью.

Митька, не теряя времени, подошел ближе и с улыбкой спросил:

– Ориджен нужен, брат. Адиков настоящих.

Тяпа, подняв взгляд, смерил их взглядом, затем медленно кивнул:

– абибас есть. Пять сотен и по рукам?

Митька с улыбкой сунул руку в карман и, сделав вид, что достает деньги, резко вытащил кастет. Удар был быстрым и точным. Тяпа рухнул на землю, не успев даже издать ни звука.

Валера стоял неподвижно, потрясенный произошедшим. Митька нагнулся над поверженным Тяпой, вытащил из его кармана несколько купюр и ключи от прилавка, затем поднял один из костюмов и бросил его Валере:

– Держи, всё по-честному, – сказал он с холодной усмешкой. – Теперь у твоего пацана будет настоящий подарок на день рождения.

Валера, все еще не веря в происходящее, взял костюм и кивнул. Внутри него боролись страх и желание сделать для сына что-то особенное, но он знал, что пути назад уже нет.

Тяпа, который только что поднялся с земли, кашлянул, вытирая кровь с губы, и с неприязнью взглянул на Митьку.

– Ты что, нах, проблемы ищешь? – прохрипел он, стараясь сохранить лицо. – Знаешь ведь, кто за мной стоит. Малышевские тебя так просто не оставят.

Митька лишь усмехнулся, его глаза хищно блеснули.

– Ты мне тут про Малышевских не рассказывай, – сказал он, медленно подойдя ближе к Тяпе. – Сам нарываеся, сам и отвечать будешь. Хочешь стрелку? Так и скажи.

Тяпа внимательно посмотрел на Митьку, оценивая его слова и намерения. Затем, словно приняв решение, медленно кивнул:

– Пацан сказал, пацан сделал. Пустырь за Кировским, завтра днём. Будешь жалеть об этом, Мить.