— Я не убивал твоего ребенка, — втемяшивает мне свою правду. — Это случайность. Несчастный случай.

— Да что ты говоришь? — зло смеюсь. — Отметка на ограждении — тоже случайность, да? Ну, что замолчал? Отвечай! Случайность?!

— Нет, — хрипит и смотрит исподлобья, не в силах выдержать мой прямой взгляд. — Но остальное — случайность. Я этого не хотел. Не хотел. Я бы никогда так с тобой не поступил.

— А чего ты хотел?! Чего?! — кричу, подаваясь вперед.

— Глаза тебе открыть, Вик. Пока тебя жизнь носом не ткнула. Хотел, чтобы ты увидела, что он за человек. Чтобы поняла, какое будущее тебя ждет рядом с ним. Чтобы для себя жила, для ребенка своего, не оглядываясь! — увлекается своей напыщенностью и повышает голос.

— И какой же он человек? — скрещиваю руки под грудью.

— Дерьмовый, вот какой!

— О как. А ты — святой?

— Нет! Не святой! И да, я подстроил ту аварию, хотел встряхнуть тебя, переключить на саму себя! Чтобы поняла наконец! Чтобы оглянулась назад и посмотрела, с кем хочешь связать свою судьбу! С мудаком, который без раздумий трахал на твоих глазах другую! Даже уговаривать не пришлось!

— Что ты сказал? — роняю тихо.

— Да он наверняка с другой лег, едва за порог твоей квартиры вышел, — зло брызжет слюной Вася. — Так страдал, умереть не встать! Так любил! Он любит только себя! А ты всегда была для всех запретным плодом! Красивая и недоступная! Андрей сразу сказал, если кто хоть пальцем тронет — размажу. И тебя предупреждал, но ты не послушала. Моя вина? Нихера!

— Не пришлось уговаривать? — выговариваю с трудом. — О чем ты?

— О том! Стоило только намекнуть, что ты хочешь с ним поговорить и чем это обернется, он согласился продемонстрировать тебе наглядно, как проводит свои вечера. Как тебе такое? Не полет над рекой убил твоего ребенка, а его папаша!

Валя учил меня многому. И умение постоять за себя первое время было в приоритете. Как вырваться из хватки с разных позиций, что делать, если на шею накинули удавку и, наконец, как дать в морду обидчику, не сломав палец. Спасибо ему за это, пригодилось.

Мой кулак сжимается сам собой. Я не хочу действовать как Школьников и бить по самому уязвимому месту, я отвечаю прямо. Прямым и точным ударом в нос с ведущей левой.

Конечно, он не падает, но его белоснежную рубашку заливает хлынувшей кровью. Я трясу рукой, пытаясь избавиться от боли, но болит в тот момент во мне все. И когда к нам подбегает Смолин, увидев через окно, что я разбила нос Школьникову, мне хочется только одного — врезать еще и ему. И он понимает это, судя по нервному движению кадыка.

— Рассказал? — спрашивает, замерев в метре от меня. — Прости меня, Вик, — говорит с отчаянием. — Прости, я не знал, что еще предпринять… я был в панике. Я так за тебя боялся… клянусь, малыш, если бы не все то дерьмо, что на нас свалилось, я бы никогда так не поступил с тобой.

— Надеюсь, когда-нибудь ты простишь самого себя, — выталкиваю из себя слова, осознав, что скрывать и дальше нет ни смысла, ни желания. Отмечаю, как в его глазах мелькает непонимание и договариваю: — Я искала встречи, чтобы сообщить тебе, что беременна. Была.

— Беременна? — переспрашивает хрипло. Без слов смотрю ему в глаза, и он переводит взгляд на Васю. — Ты знал? Отвечай! Знал?! — орет на него, но и тот предпочитает отмалчиваться и смотреть волком. — Конечно, ты знал, ублюдок, — отвечает сам себе и набрасывается на него, валя с ног весом своего тела.

Из ресторана начинают высыпать гости, мужчины спешат разнять драку, а я пробираюсь через толпу в обратном направлении. Я так опустошена, что плевать даже, чем закончится их стычка. Только ноющая рука напоминает о том, что я еще жива. Только внутренняя боль держит на плаву.

«Забери меня из этого ада», — хочу написать сообщение Вале, но вспоминаю, что телефон разряжен. Собираюсь отловить прохожего на улице и позвонить ему, но, когда выхожу через главный вход один из припаркованных автомобилей мигает фарами.

— Возьми пистолет из бардачка, — немного строгий голос Вали выводит меня из ступора.

— Пистолет? — поворачиваю к нему голову. — Думаешь, стоит вернуться и перестрелять там всех к чертовой матери?

— Возьми пистолет из бардачка и приложи к руке. Он прохладный, а у тебя отек, — поясняет развернуто.

Опускаю взгляд на свои скрюченные пальцы и пытаюсь разогнуть, но получается слабовато. Послушно открываю бардачок и достаю оружие, задумчиво пристраивая его в ладони правой руки.

— Палец с курка, — грозно комментирует Валя.

— Хорошо, что у меня не было его десять минут назад, — опускаю ствол на костяшки пальцев и невольно закрываю глаза, ощутив что-то сродни экстазу. — Почему ты никогда не учил меня стрелять?