– Какая есть! – зло ответила я.

– Пойдем, покажу, как включать электричество, – миролюбиво предложила подруга.

Мы вышли из квартиры в коридор и стали пробираться между выставленными жильцами тумбочками, шкафом, сломанным велосипедом. Был здесь даже старый холодильник.

– Пожарных на них нет! – ворчала Наташка.

– Почему пожарных? – недоумевала я.

– Это пути выхода при эвакуации на случай пожара и неработающего лифта к лестнице, а они свободными должны быть, – пояснила она.

– Твой дом больше походит на общежитие, – заметила я.

– А это и есть общежитие. До того как Советскому Союзу распасться, на низкооплачиваемой работе в Москве трудились приезжие из других городов. Но квоты были ограничены…

– Узбеки, что ли? – не поняла я.

– Да нет же, гастарбайтеров тогда не было. Приезжали наши, русские люди. Вот такие лимитчики здесь и жили. Работали на заводе. Его сейчас уже нет, обанкротили, а землю продали. Общежития тоже некому стало содержать, и комнаты разрешили приватизировать. Ушлые москвичи сразу сообразили, что к чему, и стали их скупать. Правда, остались и те, кто здесь работал. Так и прижились…

– Лимитчики, – повторила я, наблюдая за тем, как она открывает щипчиками металлическую дверцу.

– Смотри, потом пригодится. – Наташка протянула руку к третьему сверху тумблеру и с силой надавила на него. Раздался щелчок, и сбоку загорелась маленькая лампочка. – Теперь понятно? – спросила она голосом учительницы.

– Значит, так включается у нас свет в квартире? – догадалась я. – А почему ты сказала «пробки выбило»?

– Не знаю. – Наташка захлопнула дверцу. – Так говорят…

– Кстати, – спохватилась я, когда мы направились обратно. – А какой у нас номер квартиры?

– Тридцать седьмая, – ответила она. – Я сначала хотела нарисовать белой краской цифры. Часто подруги приходят и путаются. Да что там, на третий раз вспомнить не могут, какая дверь. Здесь же не коридор, а лабиринт! Вот попробуй, угадай, по какой схеме они здесь пронумерованы? По логике вещей, с одной стороны должны быть четные, с другой нечетные. А здесь две подряд идут, потом…

Я зацепила рукой угол тумбочки и вскрикнула.

– Зато дешево, – сменила Наташка тему. – Я в месяц плачу столько, сколько в центре за два дня выходит.

– Ой, девки! – Аська закатила глаза и прижала руки к груди. – Как хорошо, что я вчера вышла вместо Таньки!

Я не знала, кто такая Танька, да и Аську видела впервые. Но что-то мне подсказывало, что это совпало с событием в ее жизни, которое все перевернет. Не у меня, конечно, и не у Наташки, а у Аськи…

Она была оригинальна, как и все приехавшие из глубинки девчонки, с головой окунувшиеся в сферу услуг. Аська работала «стилистом», как называла она свою профессию, или «парикмахером», как называла ее про себя я.

Первое, что вызвало у меня шок, это ярко-зеленые, с отливом, словно крылья попугаев, волосы Аськи и такого же цвета губы. На вопрос Наташки в дверях: «Что ты с собой сделала?» – Аська ответила сдержанно и надменно: «Эксперимент». Это была невысокого роста девушка, с болотного цвета глазами и округлыми бедрами.

– Он москвич? – засыпала Наташка вопросами.

– Нет, кажется, – ответила Аська и забралась на кресло с ногами.

– У-у-у! – протянула я, больше для того, чтобы как-то напомнить о себе. В принципе мне было все равно, кого она подцепила, это ее дело.

– Высокий? – продолжала допрос Наташка.

Вместо ответа Аська подняла над темечком выпрямленную ладонь.

– Понятно, – кивнула Наташка. – Метр с кепкой.

– Скажешь тоже! – фыркнула Аська.

Сегодня мы отсыпались. Хорошо, что наши злоключения пришлись на первый выходной. Мы работали два дня через два. А как еще назвать свободные от работы дни? Наташка подрабатывала между делом аудитором, а я пока не определилась. Да и некогда еще было. Как стажеру, мне предписывалось сдать в конце испытательного срока экзамен, и теперь приходилось учить названия компаний, производящих парфюмерию, их историю и даже особенности кожи мужчин и женщин… Много чего. Самым трудным было осилить кассу. Первую неделю я работала без выходных. Меня прикрепили к Наташкиной подруге Лере. Вообще я не думала, что продавец-консультант косметики, кроме продажи, выполняет еще массу другой работы. Мне поручили курировать косметику «Калистар». От помады до кремов… По утрам мы выкладываем товар, сканируем его специальными аппаратами и клеим ценники. Причем цены могут меняться каждый день, все зависит от курса доллара. Девчонки говорят, что можно задержаться и до утра. Так было в самом начале кризиса. В первый же день мне дали номер, на который я «била» на кассе продажи, и с этого номера мне начисляли зарплату. Можно ничего не набить, значит, ничего не получишь. Многое злило. Так, например, поручали каждой продавать определенный бренд – это в счет премии. Как назло, в обязательный перечень входили либо безумно дорогие вещи, либо ненужные, или вообще с отстойным запахом. Еще я должна была улыбаться, носить нелепую черную форму с белым воротничком, который постоянно норовил отвалиться, и быть вежливой, даже если тебя «отправляют» куда подальше. Кроме этого, следить за тем, чтобы не крали с полок товар и не портили. Да, еще забыла, дышать смрадом из сочетаний самых разных ароматов, которым брызгают, поливают, мажут и осыпают себя посетители. Большинство из них только за этим к нам и приходят. Они обливают себя лосьонами после бритья от «Гуччи», освежаются «Булгари» и идут на работу. Почти всех я знаю в лицо. Это жители близлежащих домов. Они делают вид, что зашли первый раз и с целью купить. Мы должны делать вид, будто их не знаем. Но самое гнусное во всей этой истории, что в мои обязанности входит подойти к каждому такому хитрецу. И я каждый раз подхожу и рекламирую товар, заведомо зная, что он не собирается его покупать. Можно не подходить, но сверху на нас «смотрят» камеры, и в любой день приехавший из головного офиса менеджер может прокрутить запись и проверить, как мы выполняем свои обязанности. Если увидит праздно шатающегося покупателя, а рядом бездельницу-консультанта, не видать премии как своих ушей. Можно и с работой попрощаться. А работой такой я дорожила. Относительно денежная, она позволяет быть в курсе брендовых новинок косметики, при этом есть масса свободного времени для устройства личной жизни. Еще к нам заходят те, на кого я расставила сети, и именно этот фактор перевешивает все остальные…

– Марта! – окликнула Наташка. – Какие планы на вечер?

Как оказалось, Аська уже давно закончила свой рассказ, и теперь они обе скучали. Наташка наконец докрасила глаз и внимательно разглядывала себя в зеркале.

– Даже не знаю, – призналась я. – Почему спрашиваешь?

– Думаю, на что время потратить.

– Наташ! – Аська бросила на меня изучающий взгляд и спросила: – У тебя не будет на пару дней десяти тысяч?

– Зачем? – поинтересовалась подруга.

– Надо! – лаконично ответила Аська. – Ты же знаешь, я отдам. Так как?