Шрифт:
Сон у него всегда был чутким, а в эту ночь особенно. И кто знает, что тому было причиной? Может, странные гости, явившиеся неизвестно откуда, а может, и что-то другое. К примеру, шахтовый вентилятор, находившийся недалеко от поселка. Вообще-то Остап давно уже привык к его шуму и не обращал на него никакого внимания. Однако в эту ночь шум казался каким-то неестественно громким, назойливым и навязчивым, и он вызывал у Остапа невольное глухое раздражение. Даже во сне он не мог избавиться от этого шума…
Глава 5
Прямо с утра на следующий день двое гостей – Василь и Михайло – куда-то ушли. Через два с небольшим часа они вернулись, и Крук позвал Остапа.
– Пойдем в отдельную комнату, – сказал Крук Остапу. – Надо поговорить…
Здесь, в отдельном помещении, Крук протянул Остапу объемный бумажный сверток.
– Разверни и пересчитай, – сказал он.
В свертке были деньги. Остап помедлил, взглянул на Крука и пересчитал деньги. Денег было много – столько Остап не видел за всю свою жизнь. Впрочем, когда-то видел. Да, видел. В сорок пятом году, когда уже закончилась война, Остап со своими сподвижниками ограбил кассу в небольшом городе. При ограблении были убиты два охранника и кассир. В кассе оказалось много денег, намного больше, чем в свертке, который сейчас он держал в руках. Но тогда это были чужие деньги, Остапу от них не досталось ни рубля. А сейчас это были его, Остапа, деньги. Во всяком случае, если верить Круку. Остап вопросительно взглянул на Крука.
– Пересчитал? – спросил Крук.
Остап молча кивнул.
– Возьми их, – сказал Крук. – Из них заплатишь тем старикам, которые пойдут с тобой. Сколько хочешь, столько и плати. Остальное – твое. А можешь ничего никому не платить, дело твое. – Крук равнодушно пожал плечами. – Главное – сделать дело. Но смотри, друже Остап, если обманешь! Или если донесешь!.. Знаешь, как поется в нашей украинской песне?
– Помню, – бесстрастно произнес Остап. – «Чистых грошей не бывает, на каждом грошике слезы и кровь…»
– Так и есть, – сказал Крук. – Так что смотри.
– Хороших родственничков послал мне Бог. – Кривая усмешка тронула губы Остапа, и от этого его лицо стало злым и как-то по-особенному жестоким. – Суровые вы гости… Да только, человече, ты меня не пугай. Я свои страхи давно уже похоронил. Еще в волынских лесах… А те, которые остались, – в здешних лагерях. Там, в тех лесах и в здешних лагерях, я и умер. А мертвые страха не ведают.
– Доводилось и мне бывать в волынских лесах, – примирительно произнес Крук. – В лагерях, правда, не бывал, а вот волынские леса знаю.
– Что-то не доводилось мне встречать тебя в тех лесах, – сказал Остап. – А то бы я запомнил…
– Ну так волынские леса широкие, – усмехнулся Крук. – Если ты на одном их краю, то другого края не увидишь.
– Ладно, – после короткого молчания произнес Остап. – Помнится, ты говорил о каком-то дополнительном заработке. Ну так я тебя слушаю. Что за работа?
С этими словами он аккуратно сложил деньги, завернул их в бумагу и сунул пакет за пазуху. Крук молча наблюдал за его действиями. На лице Крука читалась спокойная уверенность, и тому были основания. Ни он сам, ни его сподвижники, ни те, кто послал Крука и сподвижников со специальным заданием в этот далекий сибирский город, не ошиблись в выборе. Да, не ошиблись. Остап – именно тот человек, который им нужен. Вот как он трепетно и основательно относится к деньгам! Вначале затребовал оплату наперед, сейчас старательно пересчитал деньги и так же старательно спрятал их за пазуху… Из этого следует, что он любит деньги. А тот, кто любит деньги, всегда готов ради них на все что угодно. На любое преступление, точнее говоря. И никогда он не откажется от этого преступления, если почует запах денег. Остап сказал, что он ничего не боится, потому что он умер? Да, пожалуй, так оно и есть. Он – мертвец, потому что у него неживая душа. Нужны ли мертвецу деньги? Еще как нужны! В этом мире мертвецу деньги гораздо нужнее, чем живому человеку. Такой вот получается парадоксальный закон этого мира.
– Что за работа? – переспросил Крук. – А работа вот какая… Вот вчера ты упоминал о шахтовом вентиляторе…
– Ну? – Остап вопросительно глянул на Крука. – И что же с того?
– Ты хорошо разбираешься в таких делах? – спросил Крук.
– В шахтовых вентиляторах? Не так уж, чтобы хорошо. Можно сказать, совсем не разбираюсь. Я же художник. Для чего мне знать о вентиляторах?
– Ну да, ну да… – рассеянно проговорил Крук. – Ты художник… Ну а может, у тебя есть какой-нибудь знакомый, который разбирается в этом вопросе лучше тебя? Такой, понимаешь ли, надежный знакомый, которому можно было бы доверять.
– А для чего тебе знать о шахтовых вентиляторах? – не понял Остап.
– А просто так, – усмехнулся Крук. – Из интересу. Уж больно занимательная это штука – вентилятор! Гудит себе и гудит, нагнетает воздух под землю… Ну разве это не интересно? Вот я и хотел бы узнать о нем побольше.
– Да что именно узнать? – спросил Остап.
– А всякие такие подробности, – самым беспечным тоном ответил Крук. – Где именно он располагается, охраняет ли кто-то его или нет… Словом, мне хотелось бы услышать рассказ во всех подробностях об этом удивительном чуде техники. И вот за такой рассказ я готов заплатить хорошие деньги.
Остап на это ничего не ответил. Он долго молчал. Он размышлял. До него начало доходить, что не просто так, не из праздного любопытства Крук завел разговор о шахтовом вентиляторе. Должно быть, у него имеется какой-то другой интерес. Потому что не такой он человек, чтобы задавать напрасные вопросы. Не на экскурсию же он прибыл в Углеград, этот старый хитрый Крук, или как там на самом деле его имя?
– Заплатить за рассказ? – отозвался наконец Остап. – Только за рассказ и ни за что больше?