– Джонатан был здесь?

– Bah alors , приятель. Все в школе знают, что твой отец был здесь, а ты нет? Какого хрена, серьезно?

Джонатан был в школе.

Телефон Эльзы выключен.

Я хочу списать это на совпадение, но такого понятия, как совпадение, не существует.

Совпадение – это оправдание, которым пользуются слабаки, когда реальность бьет их по лицу.

То, что я встретил ее снова, не было совпадением.

И то, что она исчезла сейчас, – не случайность.

Я сказал ей, чтобы она не разговаривала с Джонатаном. Я ясно дал ей понять, что она должна держаться от него подальше.

Звук машины скорой помощи прорезает воздух.

И это не проезжающая мимо машина скорой помощи.

Нет, она направляется прямо к заднему входу в школу.

– О-о-о… – Астор встает на цыпочки, чтобы заглянуть в окно. – Драма. Пойдем посмотрим.

Джонатан приехал в КЭШ.

Телефон Эльзы выключен.

Скорая помощь у здания школы.

Знаете, в чем прикол интуиции? Она никогда не ошибается.

По крайней мере, в моем случае.

– Эй, Кинг! – Найт бежит к нам, его брови сведены на переносице. – Возможно, ты захочешь это увидеть.

– Это то, о чем я и говорю, – произносит Астор. – Это драма, а мы всегда должны принимать участие в драме…

– Это Эльза, – обрывает его Найт. – Ее нашли в бассейне.

– Ты не можешь быть моей, если ты слаба.

Навязчивый голос превращается в жужжание. Долгое, забытое жужжание.

Вода наполняет мой рот, нос и уши.

– Борись! – кричит голос надо мной. – Борись, Эльза!

Мои конечности барахтаются в воде. Моя грудь сжимается от сдерживаемой энергии.

Я не могу дышать.

Пожалуйста, дай мне вдохнуть.

Знакомое головокружение заманивает меня в свои объятия. Мои конечности больше не двигаются.

Меня вытаскивают из воды. Я хватаю ртом воздух, задыхаясь и брызгая слюной. Сердце едва не выскакивает из груди.

Зрение все еще расплывчато, даже после того, как я несколько раз моргаю.

Мрачный, пасмурный воздух покрывает мою кожу липким блеском. Одежда липнет к телу, как клей, когда я дрожу. Мои зубы стучат, но монстры не оставляют меня в покое.

Я хочу назвать имя, но если я это сделаю, если я произнесу его, меня не только бросят в воду. Я тоже стану той, кого нельзя называть.

Поэтому я называю другое.

Единственное имя, которое у меня осталось.

– Ма…

Меня вновь бросают в воду.

На этот раз мне даже не удается вдохнуть полной грудью.

Я не собираюсь бороться.

Какой смысл в борьбе, если монстры не позволяют мне сражаться?

Скоро я стану такой же, как тот, чье имя нельзя называть.

Скоро мама будет обнимать кого-то другого, потому что она не сможет обнять меня.

Эти монстры отняли у нас все.

Эти монстры убили меня. Не один раз, даже не два – они постоянно меня убивали.

Может быть, мне не следовало возвращаться к жизни.

Если бы я этого не сделала, они не убили бы меня снова.

Если бы я этого не сделала, я была бы подобна тому, чье имя нельзя называть, и тем, кто был после.

Вот что случается с теми, кто не может убежать от монстров, верно?

Эти монстры забирают все, что хотят.

Чья-то рука тянет меня за рукав, вытаскивая из воды. Мои губы изгибаются в улыбке.

Он здесь ради меня.

Он всегда будет здесь, рядом со мной.

Конечности и легкие подводят меня. Я даже не могу открыть рот, чтобы вдохнуть.

Я ничего не могу сделать, кроме как закрыть глаза и плыть по течению.

Мои глаза приоткрываются, и в ноздри ударяет запах антисептика.

Кажется, целую вечность я смотрю в белый потолок, позволяя этому запаху просачиваться повсюду вокруг и внутрь меня.

Должно быть, это больница.

Почему я в больнице?

Я слишком дезориентирована, чтобы вспомнить, что произошло до того, как меня привезли сюда.

Что-то о…

Может ли это быть?..

Я хлопаю себя рукой по груди, но не чувствую повязки.

Ладно, значит, дело не в операции на сердце.