После Таниной свадьбы с Толиком комнату перегородили двумя шкафами, между которыми повесили шторку. Так мы и жили, пока у сестры не родилась дочь Алёна. Мне запрещалось даже лишний раз перевернуться во сне, чтобы не разбудить их драгоценное чадо. К счастью, пытка продолжалась недолго. В начале 1989 года сестра с мужем переехали в десятиметровую комнату в квартире его родителей. Тогда вся комната площадью девятнадцать квадратных метров стала моей. Я с присущим мне стремлением к деталям расставил мебель, аппаратуру и прочие предметы интерьера, подбирая каждую деталь, вымеряя буквально до миллиметра взаимное расположение предметов на столе, на полке в шкафу и так далее.

Лето подходило к концу, а письма от Жени всё не было. Я очень расстраивался по этому поводу. Часами бездумно смотрел в окно или листал по многу раз перечитанные журналы. Даже музыка не могла отвлечь меня от мрачных мыслей. Одиночество физически ощущалось в воздухе. Новых стихов не было. Будто те несколько стихотворений написал кто-то другой. Я раз за разом перечитывал их, пытаясь найти в них ответ на незаданный вопрос или хотя бы смысл. Но с тем же успехом я мог читать произведения Шекспира на языке оригинала, не понимая ни слова, кроме хрестоматийного: «To be or not to be?» Ещё большую тоску нагонял на меня стремительно приближающийся учебный год в одиннадцатом классе. Ненависть одноклассников, издевательства одноклассниц, вечные унижения, обидные прозвища. Так я и жил эти две недели до последней субботы августа.

26 августа стояла пасмурная, дождливая погода. С утра вся наша семья, за исключением Тани, поехала в деревню копать картофель в огороде у бабушки Шуры в посёлке Красные Ткачи, что в семнадцати километрах от Ярославля. Ехали, как всегда, на переполненном автобусе №105, в который на каждой остановке набивалось всё больше и больше народу. Все ехали на дачи. После обеда, сдобренного графинчиком самогона, мы поехали назад, нагруженные свежей картошкой. Зайдя в подъезд, я сразу заметил, что в почтовом ящике что-то лежит. Моё сердце ёкнуло. Я сбегал в квартиру за ключом от ящика и дрожащими от волнения руками достал газету, внутри которой нащупывался довольно толстый конверт. Это было письмо от Ивановой Евгении из посёлка Константиновский.

Я закрылся в своей комнате и аккуратно надорвал конверт с узкой стороны справа. В конверте находилось два двойных тетрадных листка в клеточку, исписанных крупным красивым почерком. Женя подробно рассказывала о себе. Как потом оказалось, многое из её рассказа оказалось ложью, но узнал я об этом только в ноябре после неудавшейся совместной поездки в Ярославль. Впрочем, всему своё время. Пока я был на седьмом небе от счастья и, не теряя ни минуты, стал писать ответ, столь же длинный и обстоятельный, который в тот же вечер отправил, бросив в почтовый ящик, который каждый день видел из окна своей комнаты на другой стороне улицы Менделеева.

До конца лета я получил ещё одно письмо от Жени. Теперь я был твёрдо уверен в том, что у меня есть друг, который всегда выслушает и поймёт. Да, Женя была для меня в первую очередь другом. Это было залогом наших хороших отношений. И это же разрушило их через три года и три месяца. Но всё это потом. А пока впереди был одиннадцатый класс средней школы.

Глава вторая

СЕНТЯБРЬ

1 сентября 1989 года снова выдалось пасмурным, как и все предыдущие годы учёбы в школе. После торжественной линейки и обязательного Урока Мира учеников попросили написать сочинение на тему «Как я провёл лето?» Писать очередной бред я категорически не хотел. Желания отличиться тоже не было. Я сидел на задней парте у окна и смотрел на желтеющие деревья на территории школы. В голове начали складываться какие-то строчки, которые неплохо рифмовались между собой. Я начал их записывать. В итоге у меня получилось стихотворение на тему плохой экологической обстановки в городе из-за близости завода технического углерода и НПЗ. За это сочинение в стихах мне поставили «4».

Так начался последний учебный год в средней школе №75 имени Германа Степановича Титова. Я всё так же оставался изгоем в 11«А» классе, так же сбегал от издевательств одноклассников домой, так же терпел незаслуженные упрёки учителей. И всё так же вынашивая в душе план мести, прекрасно понимая, что никогда не смогу этот план претворить в жизнь. Но теперь в моей жизни появилась Женя, которая помогала мне, выслушивала мои пронзительные исповеди и советовала, как себя вести. Она была моложе меня, но её жизненному опыту можно было позавидовать. Хотя, никому бы не советовал пройти через то, через что ей пришлось пройти в свои 14 лет.

Женя рано начала курить. Я не осуждаю её за это. У неё были на то причины. Она гуляла с парнем намного старше своего возраста, который уже отслужил в армии. Он постоянно требовал близости, на что Женя не могла решиться. Он преследовал её, угрожал, и в конце концов уехал искать счастья в Тутаев. Время от времени он снова оказывался под окнами её квартиры, ни на что уже не надеясь.

Это и подтолкнуло Женю подать объявление в газету «Юность», которое так взволновало меня. Текст писала Лариса, лучшая подруга Жени. Они всегда, с детства были вместе. Ходили в одну группу в детском саду, в школе сидели за одной партой, гуляли в одной кампании. Они были не разлей вода. У них никогда не было секретов друг от друга. Даже письма они сочиняли вместе.

В одном из писем Женя прислала мне свою фотографию небольшого формата. Это был любительский чёрно-белый снимок, в который я просто влюбился. У Жени были длинные светлые волосы, красивые глаза и выразительный рот. Её открытая улыбка покорила меня. Сравниться с красотой Жени могла только моя одноклассница Таня Долгополова, которой я тайно любовался, но так и не решился сделать первый шаг. А её сестра Оксана то ли в шутку, то ли всерьёз предлагала сходить где-нибудь вместе поваляться, отчего я всегда краснел и отворачивался к окну. Обычно это происходило перед уроками химии на третьем этаже.