Каролина устроилась в соседнем кресле, взяв протянутую ей Дорианом бутылку пива, уже наполовину пустую. После чего в один прием ее прикончила и взяла другую.

– Знаешь, что он мне заявил? Сказал, что не чувствует, что мы с ним движемся в одном направлении. Что бы это значило?

– Только то, что он – конченый придурок, – ответил Дориан, открыл упаковку «Тоблерона» и предложил шоколад Каролине, но она предпочла «Доритос».

– Ну не знаю. В последнее время он был какой-то странный, все время ворчал. По его мнению, я слишком много трачу на то, что не имеет ни малейшей практической ценности.

– Как что, например?

Каролина откинулась на спинку кресла, подняла повыше ноги и покачала ими в воздухе, демонстрируя Дориану свою обувь: высокие черные ботильоны на красной подошве марки «Лубутен».

– Дорогие? – спросил Дориан.

– Дороговаты, – ответила Каролина, сдерживая недовольную гримасу. – Это был мой подарок самой себе на вторую годовщину работы в компании. Угрохала на них большую часть ноябрьской зарплаты.

Она умолчала о почти двух сотнях долларов – сумме, в которую ей обошлась новая прическа. Трендовая стрижка Каролины на волосах средней длины с мелированием в каштановый цвет стала финальной точкой в их последнем споре. Кроме того, именно об этом обстоятельстве их разрыва она больше всего и сожалела: она даже не способна позволить себе такой драматический жест отчаяния, как пойти и подстричься, раз уж ее бросили. Можно было бы укоротить волосы или даже побриться налысо, но тогда она бы просто спустила на ветер двести долларов. Каролина, конечно, грустила и чувствовала себя в некотором смятении, однако дурой уж точно не была.

– Да ладно, как будто Рэнди не тратил деньги на собственные прихоти… – встал на ее защиту Дориан. – Эти его микрофоны и микшерный пульт, которые он показывал мне, когда я был у вас в гостях в прошлый раз, дешевкой никак не назвать.

– Он бы тебя убедил, что все это необходимо для его подкаста. Так сказать, инвестиции в будущее.

– Рэнди – фармацевт. Ежемесячный подкаст «Игры престолов» – не его работа и никакая не инвестиция ни в какое будущее. – Дориан, как будто в изнеможении, глубоко вздохнул и без лишних церемоний открыл бутылку с мескалем, уронив несколько капель на форменные брюки. – Видишь? Из-за этого придурка, твоего бывшего, я стал разговаривать как моя матушка, – пожаловался он. – Вообще-то мне нравился подкаст, который ведет Рэнди. Иногда я включал его фоном, когда выходил на пробежку. Думаю отписаться – сегодня же.

– А я еще вчера это сделала, – сообщила Каролина, бросая в рот горсть чипсов «Доритос». – И пошел он куда подальше, этот Джон Сноу.

Дориан расхохотался, а за ним Каролина, не в силах сдержаться, прыснула с набитым ртом. Вдвоем они представляли собой любопытное зрелище: два тела, распростертые в креслах для отдыха, окруженные пивными бутылками, шоколадом и фастфудом. Они наблюдали, как за окном садился транспортный самолет. Негромко зазвучала обычная для этой зоны аэропорта мелодия, которую Каролина слушала несколько раз на дню. Прикрыв на секунду глаза, она почувствовала себя как дома.

– Я возвращаюсь в Квинс, – объявила она спустя какое-то время, чуть повернувшись к своему другу. – К Лили. Одна на свою зарплату я все равно не смогу платить за квартиру в Виллидже. И кое в чем Рэнди был прав – не сказать, чтобы я очень-то в последнее время экономила.

Дориан молча кивнул. Мог бы и сам догадаться. Лилиана Ривас руководила детским домом, в котором росла Каролина вместе с еще несколькими ребятами, и до восемнадцати лет была ее опекуном. Теперь, когда Лили разменяла восьмой десяток, ребят под ее опекой оставалось немного – один или двое, так что места для Каролины было предостаточно. Снова в свой старый квартал, в свою старую комнату, к старым воспоминаниям.

В квартал, где она родилась, где научилась говорить по-английски и по-испански, кататься на роликовых коньках с тремя и четырьмя колесами и готовить гватемальские чукос и мексиканские энчиладас. Где случился ее первый поцелуй после вечернего сеанса кино и где она сломала сразу ключицу и лопатку на вечеринке по случаю окончания учебного года. Где однажды стащила журнал и мармелад из газетного киоска исключительно ради того, чтобы продемонстрировать свою храбрость друзьям, а назавтра вернулась, чтобы тихонько заплатить за них киоскеру, положив пару монеток на аппарат для попкорна.

Квартал, где она впервые влюбилась в англичанина, сбежавшего от своих родителей из арендованной квартиры в Финансовом квартале Манхэттена, в результате чего он провел целое лето под опекой Лили, в комнате, соседней с комнатой Каролины. Парень вскоре вернулся домой и, несмотря на расстояние, которое казалось им непреодолимым, стал ей лучшим другом.

Каролина поглядывала на изящный профиль Дориана, развалившегося в своем кресле, на светлые волосы, упавшие ему на лоб, на полуприкрытые под воздействием алкоголя и усталости веки. Отношения их всегда были непрямолинейными, так что появление в ее жизни Рэнди многое упростило. Да и Дориан года два встречался в Лондоне с другой девушкой. Это были мутные отношения, мучительно умиравшие долгие месяцы, пока оба наконец не отступились. Потом случился еще один роман на несколько месяцев. С тех пор Дориан позволял себе только ни к чему не обязывающие отношения на одну ночь.

На самом деле, до Каролины только что дошло, что именно сейчас оба они с Дорианом первый раз, начиная с их семнадцати, оказались без пары одновременно.

Если подумать, то имелся все-таки короткий промежуток, когда ни один из них не был связан отношениями: два Рождества назад, до того, как Каролина познакомилась с Рэнди, как раз в тот самый момент, когда Дориан только что порвал со своей последней девушкой. Но оба они уже два года делали вид, что той ночи, когда Каролина летала встречать Новый год к Дориану в Лондон, никогда не было.