Не разделяла всеобщее нетерпение лишь Вонда. На слова командира она недовольно поморщилась:

— Свен, я не хочу накаркать, но эта затея может оказаться опасной. К чему лезть в пекло, ничего толком не выяснив? Давайте лучше соберём максимум информации, привезём домой. Пусть руководство решает, что с ней делать, присылает сюда учёных и десантников. Эта планета не для косморазведки.

Голос у Маккейн был высокий и звонкий, он совсем не вязался с её фигурой атлетки. Зато прекрасно дополнял тонкие черты лица, узкий разрез чуть приподнятых к вискам глаз — наследие азиатской ветви её предков. Когда в экипаже всего две женщины, они неминуемо становятся либо лучшими подругами, либо злейшими врагами. Во втором случае в одном экипаже они надолго не задержатся. Маккейн и Кэри были подругами. Но сейчас Эвелин хотелось расцарапать лицо этой фарфоровой статуэтки, — вдруг командир прислушается к словам пилота?! Она даже зашипела от злости. Но ответить ничего не успела, Гилден опередил, попытался сострить:

— Мама Вонды слишком много комиксов о зелёных человечках доченьке читала. Теперь у неё фобия такая. Но здешние обезьяны вроде не зелёные?

Шутка была не смешной. «Фобия», любимое словечко бортинженера, которое он вставлял к месту и не к месту, всем натёрло уши. Но, тем не менее, Эвелин хихикнула. Очень уж глупо было пугаться дикарей из бронзового века. И успокоилась — все знают, что Вонда фантазёрка. Никто её страхи не разделяет, никто не поддержит.

Как ни странно, Эвелин ошиблась, один сторонник у пилота нашёлся. Майкл Коган, космохимик экспедиции, вдруг заявил, заикаясь от волнения:

— Опасности для нас, конечно, нет. Но ведь это первый контакт, командир! От того, как мы его проведём, будет зависеть мнение туземцев о людях. Что, если мы ошибёмся, сделаем что-то неправильно? Исправлять ошибку придётся долгие годы.

Командир не ответил сразу же, и это было плохим признаком. Эвелин почувствовала, как её славу пытаются выдернуть из рук.

— Ну так исправим, если понадобится, — вновь встрял в разговор бортинженер. — Пусть дикари приспосабливаются к нам, а не мы к ним. Пусть учатся уважать и знать своё место. В конце концов, мы косморазведка Империи, а не хрен с бугра!

В любом другом случае Эвелин стала бы на сторону Когана, а не Гилдена. Наглая самоуверенность бортинженера её постоянно коробила, вызывала неприязнь, как и самодовольная рожа с квадратным подбородком «чистокровного янки». Но в эту минуту Кэри согласна была видеть союзника даже в нём и поспешила заявить об этом:

— Майк, если мы не сумеем, то кто сумеет? Джош верно говорит, мы косморазведчики, именно нас учили быстро и правильно действовать в любых обстоятельствах. Или ты всерьёз думаешь, что яйцеголовые, которые никогда из своих кабинетов не выползали, задницы от мягких кресел не отрывали, справятся лучше? Специалистов по контактам с инопланетянами не существует в природе!

— Молодец, девочка! — тут же одобрительно хмыкнул Гилден. — Всегда знал, что у тебя не только красивая задница имеется, но и голова на плечах.

Эвелин вульгарную похвалу пропустила мимо ушей. Она следила за командиром, — на чьей стороне тот окажется?

Диллард заметил её взгляд, улыбнулся. Помолчал немного, явно ожидая, не выскажется ли ещё кто из экипажа. И подвёл итог:

— Мне интересно было выслушать ваши мнения. Должен сказать, каждый в чём-то прав. Контакт вещь сложная, непредсказуемая, в этом я с Майком согласен полностью. И даже с Вондой я согласен — нам предстоит опасная экспедиция. — Он вскинул руку, останавливая возмущённый гул. — Бронзовый здесь век или какой другой — неважно, мы должны быть готовыми ко всему. Но упустить такую возможность нельзя. Сбежать сейчас было бы глупо. Да просто смешно! Как и пытаться устанавливать долгосрочные отношения, брать на себя обязательства. Наша цель — познакомиться, продемонстрировать своё дружелюбие. Как можно больше узнать о туземцах. Попросту говоря, подготовить плацдарм для постоянно действующей научной экспедиции.

— Ну да, как обычно. Натаскать каштанов из костра, — скривился бортинженер. — А хрупать их будут другие.

— Угадал, Джош. Но и мы в накладе не останемся. Эта экспедиция принесёт нам и деньги, и славу.

— Если не облажаемся, — язвительно вставила Вонда.

— Вот этого я не допущу, — в голосе командира появились стальные нотки. — Можешь быть уверенна.

В первую группу высадки Диллард отобрал четверых, включая себя, разумеется: пилот Вонда Маккейн, космобиолог Эвелин Кэри и планетолог Роберт Вардеман. Выбор был очевиден. Как и место высадки: в долине, у подножья горы. Богам негоже являться на глухих окраинах. Где, как не рядом с храмом, построенного, может быть, в их честь, должны они сойти к смертным? Командир не отказался бы посадить шлюпку прямо под стенами строения на верхушке горы, но, как назло, ровных площадок там не обнаружилось, пришлось довольствоваться долиной. К явному облегчению Вонды, кстати.

Антураж был великолепный. Эвелин любовалась оформлением сцены, на которой скоро начнётся небывалый спектакль. Ей предстояло сыграть одну из главных ролей в нём и потому хотелось блеснуть во всей красе. Пока всё складывалось удачно. Огромная изумрудно-зелёная долина, испещрённая ручейками, озерцами, рассечённая лучами желтовато-бурых дорог. Вокруг густой мягкий занавес леса, лазоревый купол неба над сценой, а в самом центре — золотая башня храма.

Они облетели её на высоте двух тысяч футов. Потом опустились чуть ниже, повисели над прячущимися в роще на склонах горы домишками.

— Смотрите, вон там, по правому борту, — Вардеман нетерпеливо ткнул пальцем в нижний обзорный экран.

По южной дороге в долину спустилась небольшая кавалькада. Впереди шли четверо туземцев в коротких туниках, с мечами на поясах. За ними рабы катили лёгкую одноосную повозку.

— Никак, те самые, кого мы засекли на позавчерашних видеозаписях? — предположил командир. — По этой же дороге шли.

— Кто их знает, — пожал плечами планетолог.

А Эвелин предложила азартно:

— Догоним?