Всё смешалось в древней Бухаре накануне первомайских праздников восемьдесят третьего года. По городу шныряли «Волги» с ташкентскими номерами. Кто их пассажиры? На этот счёт мало у кого были сомнения. Как же! Только что взяли «большого» человека – самого главного борца с расхитителями социалистической собственности, начальника областного ОБХСС. Какие только потаённые тропинки не протоптали к его кабинету! Кто только не ходил по ним! А кто будет следующий? Никто ничего не знает. Или знают, да молчат? Куда деваться, что делать? В городе началась паника. Душными звёздными ночами за высокими глиняными дувалами горели костры. А по утрам босоногие мальчишки копошились в грудах обгорелых бумажек, на некоторых ещё можно было различить ленинский профиль – всё, что осталось от билетов государственного банка СССР пятидесяти– и сторублёвого достоинства. Случалось подчас, что купюры обращались в пепел чуть ли не на глазах чекистов из машин с ташкентскими номерами, но предпринять они пока ничего не могли: мои, мол, деньги, что хочу, то и делаю, захочу – в арык выкину.

За годы следственной работы в Узбекистане мы научились многому не удивляться. Но столь экстравагантную ситуацию всё-таки следует разъяснить читателю…

12 ноября 1982 г. Генеральным секретарём ЦК КПСС стал Ю. Андропов. К власти пришёл очередной коммунистический правитель. Он прямо причастен к подавлению венгерского восстания, «пражской весны», демократического движения в Польше, развязыванию афганской авантюры. Под его руководством органы КГБ усилили преследование инакомыслящих, всё чаще используя высылку диссидентов за рубеж и заточение их в психушки. Андропов был не только единомышленником Брежнева, но и его душеприказчиком. Именно ему Леонид Ильич доверял улаживать тёмные, а порой и криминальные делишки своих непутёвых детей – дочери Галины и сына Юрия. Поэтому у брежневского окружения не было никаких сомнений в преемственности прежнего курса. Новый руководитель располагал обширной информацией о кризисе в экономике и социальной сфере, масштабах бесхозяйственности, хищений, приписок, безнаказанности и коррумпированности кадров. Всё это побуждало его к решительным действиям. Но на путь кардинальной ломки исторически обречённой системы Андропов не встал, и было бы наивно требовать этого от 68-летнего тяжело больного человека с устоявшимися взглядами. Он видел выход из кризиса в укреплении Системы путём усиления дисциплины и ответственности уже испытанными административно-командными методами.

В личном плане Андропов выгодно отличался от своего предшественника: не обвешивал себя титулами и наградами, на смену парадности и благодушию прежних лет пришёл более деловой стиль работы. Он не был корыстолюбив, довольствуясь лишь теми привилегиями, которые обеспечивало ему высокое должностное положение, и с определённой неприязнью относился к наиболее зарвавшимся мздоимцам.

В назидание другим, гласно, а не втихую с поста министра внутренних дел СССР был смещён Н. Щёлоков, которого вместе с первым секретарём Краснодарского крайкома партии С. Медуновым вывели из состава ЦК КПСС. Постепенно правоохранительные органы были сориентированы на активизацию борьбы с коррупцией в структурах власти на местах, выявление должностных злоупотреблений. Причём ведущую роль в этой работе бывший шеф КГБ отводил органам госбезопасности. Впервые за многие десятилетия политический сыск получил прямые указания реализовывать информацию о мафиозных группировках, а не накапливать и уничтожать её, как прежде. Правда, расследование крупных хищений, взяточничества, приписок проводилось и раньше, но уголовные дела такого рода являлись исключением из правил на фоне общей безнаказанности и круговой поруки. И лишь при Андропове наступление на региональные кланы обрело формы государственной правовой политики. Громоздкий механизм репрессивного аппарата разворачивался в новом направлении.

Распутывание мафиозной паутины на периферии, привлечение к уголовной ответственности баев из низшего и среднего звена партийной иерархии не затрагивало её верхние слои. Поэтому окружение Андропова, в основном, поддерживало его политику. Однако, как только задевались интересы высших эшелонов власти, Генсек проявлял известную выдержку и осмотрительность. Зная, к примеру, о масштабах приписок хлопка-сырца в Средней Азии и Азербайджане, коррупции и других злоупотреблениях в этих республиках, он, тем не менее, не воспрепятствовал Г. Алиеву стать членом Политбюро и секретарём ЦК КПСС.

Устно выговорив Ш. Рашидову, Андропов отложил его освобождение от занимаемой должности на конец 1983 г. 30 октября того же года Рашидов скончался. Местная мафия похоронила крёстного отца со всеми почестями в центре Ташкента возле ленинского мемориала. Приписки же несуществующего хлопка после его смерти достигли рекордной отметки. И неудивительно: к хлопковой афёре имели непосредственное отношение некоторые члены Политбюро, секретари ЦК, другие руководящие работники центральных ведомств из тех, кто курировал либо соприкасался с этой отраслью. Вступить в конфликт со своим ближайшим окружением Юрий Владимирович не решился.

Итак, бросив вызов организованной преступности, руководство страны направило в атаку на местные мафиозные группировки подразделения КГБ. В 1983 г. в различных точках страны уже расследовалось немало уголовных дел о коррупции и других должностных преступлениях номенклатуры. Было и среди них и так называемое «бухарское дело», на примере которого мы и хотим рассказать в этой главе о первых схватках КГБ с мафией, показать реальные возможности этого ведомства, противоречивость нового курса в правовой сфере и его дальнейшие изменения.

«27 апреля 1983 г. в г. Бухаре УзССР при получении взятки в сумме 1 000 руб. задержан с поличным начальник ОБХСС УВД Бухарского облисполкома Музаффаров А. По данному факту КГБ Узбекской ССР возбуждено уголовное дело. 1 сентября 1983 г. дело принято к производству следователем по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР Т. Гдляном».

(Из постановления по уголовному делу № 18/58115-83). Именно этот номер будет значиться отныне на уголовном деле о коррупции в высших эшелонах власти. Нити расследования потянутся всё дальше и выше, пока не приведут в конечном итоге к стенам Кремля.