Шрифт:
– Просто… Я не знаю, что мне делать. Скажите, это правда, что вы можете избавлять людей от дурных снов? Мне рассказывали про вас.
«Чёрт, как ни странно, но да!».
– Да, я действительно этим занимаюсь. У вас кошмары?
– Нет, – судя по голосу женщина либо вот-вот готова расплакаться, либо только успокоилась. – Не у меня. У моей дочери. Я уже всё перепробовала. Может быть, вы сможете помочь ей?
Почему-то эту женщину стало жалко. Он почувствовал, как сильно переживала она за дочь.
– Думаю, смогу. Нам нужно встретиться, чтобы всё обсудить.
– Да-да, конечно. Завтра сможете?
«А чем мне ещё заниматься, я же бездельник, каких повидать».
– Смогу, говорите где.
2
Они договорились встретиться возле бухты Омега. Рядом с дорогой, проходящей через весь город, где море упиралось в берег, находилось мелководье. В зимнее время в бухте собирались целые стаи лебедей, и жители города любили приходить туда, чтобы покормить их хлебом. Однако летом птиц там не водилось, зато можно было без посторонних ушей обсудить всё, что душе угодно.
В этот день обсуждению снова подлежали страшные сны.
Женщина, с которой встретился Рома, выглядела лет на тридцать пять, да и то с натяжкой. Тёмно-русые волосы, симпатичное лицо, немного приправленное косметикой, и очень стройная фигура для матери взрослой дочери – разительное отличие от его бывшей супруги. Если бы она не призналась, что работает в госпитале и узнала о нём от Ольги, мужу которой он не так давно помогал, Рома подумал бы, что сохранить такую внешность женщина смогла, работая в салоне красоты, где коллеги делают ей омолаживающие процедуры. Оставалось только догадываться, как этой женщине удавалось сохранять красоту и молодость.
Дама, одетая в белое летнее платье, в шляпе и в тёмных очках совсем не была похожа на ту, которая звонила ему посреди ночи. Тогда он нарисовал образ пятидесятилетней тётки с приятным голосом, потрёпанной жизнью и бессонными ночами, связанными с кошмарами дочери. С красивой женщиной разговаривать было на порядок приятнее.
– Добрый день. Роман? – спросила она, подойдя в тот момент, когда он стоял на берегу моря и кидал в воду камушки.
– Он самый. А вы, значит, Вера?
– Да. – Женщина не сняла очки, хотя Роме очень хотелось увидеть её глаза, прочитать, что они скрывают. – Извините за поздний звонок. Я долго не решалась…
– Ничего страшного. Я же говорил, что уже привык.
Вера посмотрела на чаек, кружащих рядом с протяжным криком, и, казалось, о чём-то задумалась. Повернула голову к Роме и сказала:
– Не против, если мы пройдёмся?
– Конечно.
Они не торопясь следовали вдоль пляжа по пешеходной зоне. В будний день, даже летом, людей там оказалось на удивление мало.
– Расскажите, – начал Рома после затянувшейся паузы, – что у вас случилось.
Вера сцепила в замок руки перед грудью, словно не знала, с чего начать. Заметив растерянность, Рома решил подтолкнуть женщину к разговору.
– Вы сказали, у вашей дочери кошмары, так?
– Да. Жуткие сны.
– Как долго они длятся?
– Точно не знаю, примерно месяца три.
– Сны одинаковые?
Женщина приостановилась и посмотрела на него. Глаза за тёмными очками до сих пор он так и не увидел.
– То есть?
– Ну, одним из условий, при которых я могу помочь, является цикличность снов. То есть ей должен сниться один и тот же сон. Плюс-минус.
– А-а-а… Вы про это. Как я понимаю, да. Она не рассказывала. Только в общих чертах. Из того, что я поняла, её преследует какой-то маньяк.
«Хорошо, что пострадавшая – не очередной военный, отхвативший по самое не хочу от солдат ВСУ. Может, будет хоть на что посмотреть в том сне».
– Маньяк, значит?
– Что-то вроде того.
«Что значит вроде того?»
– Как часто ей снится этот сон? Я имею в виду раз в неделю, два, три?
– Каждый день.
Теперь остановился Рома. Такой частоты в своей практике он припомнить не мог.
– Прямо каждый день?
– Да.
– Три месяца?
– Да.
– Ого! И что происходит, когда она видит эти сны?
Вера вздохнула. Видимо, для неё это были не самые лучшие воспоминания. Руки женщина до сих пор держала в замке, лишь изредка расцепляя их для жестикуляции.
– Бедняжка кричит, бьётся в истерике и даже иногда падает с кровати. Вы не представляете, как это жутко. Понимаете, мой муж моряк. Он ушёл в море ещё до того, как это началось. Я хотела дождаться его, прежде чем предпринять крайние меры, но…
Рома перебил её:
– Как я понимаю, крайняя мера – я?
Щёки Веры покраснели.