– Потому, что Бог положил на сердце исполнить волю его, исполнить одну волю и отдать царство их зверю, доколе не исполниться воля его.

Сцена 7.Квартира Срубова. Павильон. Утро. Зима.

Рядом спит со счастливым лицом Валентина.

Старые высокие напольные часы с медным маятником бьют, шаркая этим маятником, как калека, припадая на деревянную ногу, одной стучит, другой приволакивает, шаркая.

Срубов с тяжелой головой просыпается и с широко открытыми глазами садиться на кровати.

Срубов встает, потянувшись, поправляет одеяло на кроватке сына, которая стоит рядом. Лицо его проясняется до умильного.

Юрасик спит посмокивая губами.

Срубов, зевая и почесываясь, проходит в угол к громоздкому “мойдодыру” и с наслаждением плещется холодной водой, фыркая...

Сцена 8.Улица перед ГубЧК. Натура. День. Зима.

Грузовик, стуча стальными ногами и фыркая нефтью, тормозит перед воротами ГубЧК.

В сером небе тяжело трепетало ярко красное бархатное полотнище.

В кузове следователь Иванов, арестованная Новодомская и четверо конвоиров.

По лицу и взгляду Иванова видно, что Новодомская ему очень нравится, как женщина.

Новодомская в ладной потертой шубке, высоких галошах на меху. По ее виду можно сделать заключение, что она в полуобмороке, но глаза ее с любопытством стреляют вокруг.

Иванов смотрит...

...на ее красивое лицо...

...с восхищением?

Когда машина остановилась, конвоиры не шелохнулись, ожидая команды. А Иванов медлил расставаться с лицезрением арестованной.

Водитель, наполовину высунувшись из кабины, рявкнул:

– Стоим!

Иванов с сожалением:

– Выводи.

Конвоир, единственный среди них русский, теребит за плечо плохо соображающую Новодомскую:

– Пошли, что ль, бабочка.

Сцена 9.Квартира Срубова. Павильон. День. Зима.

Вся семья в столовой, после завтрака пьет кофе.

Срубов читает письмо.

Юрасик, играя чашкой,

– Пап, а правда, что ты всех врагов победил?

Срубов:

– Почти всех, Юрасик. Немного осталось. И будем мы жить в стране радости и всеобщего счастья.

Валентина, отбирая у Юрасика чашку:

– Перестань баловаться и не приставай к папе. Видишь: папа занят: читает.

Мать:

– Ты внимательно прочти, что родной отец пишет.

Срубов спокойно:

– Я читаю, мама, внимательно.

Срубов складывает письмо. Конверт в карман. Встает:

– Ну, мне пора...

В глазах у матери усталость и боль.

В глазах Валентины и Юрасика гордость за сильного, обтянутого в кожу отца.

Валентина:

– Андрей...

Срубов оборачивается. В глазах вопрос.

Валентина робко-настойчиво:

– ...Ты бы принес мандаринов ребенку. Говорят: в Губком партии завезли...

Срубов:

– Не положено. Мы свое в прошлом месяце по пайку получили.

Сцена 10.Улицы города. Натура. День. Зима.

Срубов едет в легковом автомобиле. Напряжен. Вынул из кармана письмо. Развернул, стал перечитывать.

Закадровый голос отца:

– Андрей, представь, что ты сам возводишь здание судьбы человеческой с целью осчастливить людей, дать им мир и покой, но для этого необходимо замучить всего только одно крохотное созданьице и на слезах его основать это здание...

Сцена 11.Кабинет Пепела. Павильон. День. Зима.

За столом в кабинете Ян Пепел, член коллегии Губчека, как в мастерской за станком. Пишет безграмотно, но быстро. Стружками летит бумага с его стола на стол машинистки. Звонит телефон. Пепел берет трубку быстро:

– Губчека.

Одно ухо слушает, а другое контролирует стук машинки. Перебой. Остановка.

У машинистки красивое лицо принимает затравленное выражение. Голова в плечи.

Пепел ей кричит:

– Ну, пошла, пошла, машина!– и в телефон уже кричит, – Карашо, оформить письменно. Только факты. Никаких филозофий.