Наш Герой отправился в главный корпус и там с сожалением, но и с удовольствием увидел, что ключ от номера Винченцы висит на гвоздике, а стало быть, она еще не приехала.

И тогда только, пожалев о том, что от возбуждения и беготни он слишком вспотел, он расстегнул все пуговицы своей рубахи и пошел ей навстречу, собирая на обочине дороги всякие попадавшиеся ему цветы.

Судьба не заставила его ждать долго. Вскоре вдали показалось зеленоватое такси, из которого и выпорхнула его возлюбленная. Долгий поцелуй, чуть более долгий, чем предполагают правила приличия на глазах у всего поселка, возвестил Нашему Герою о том, что его роман будет иметь продолжение и что ничуть не уставшая после лекции в ИМЛИ итальянка, судя по всему, тоже ждала этого предвечернего часа...

...На обратном пути, в то время, когда молодой серп луны еще не совсем был замазан темными тучами. Утомленный и легкий Наш Герой стал думать о делах, и, поднимаясь на свой холм, где слева было все то же кладбище, а справа - теперь ясно видимый в сиянии луны и звезд овраг, над которым он равнодушно и привычно узнал "летающую тарелку", он вдруг понял, что завтра с огромным наслаждением примется за работу и что ему, наверное, удастся завершить хотя бы придумывание сюжета. Но дождаться утра писатель не пожелал, к великой радости уставшей ждать его пишущей машинки, он вытер с нее носовым платком пыль и принялся работать.

Он вспомнил, как начиналась вся эта история, длящаяся уже почти полгода, и вспомнил, как испугался Нестеров, когда увидел, что его предшественник - следователь, принявший к своему производству дело по факту гибели и изнасилования девушки, - был убит. Нестеров рассказывал своему другу о том, как он сидел тогда в своем служебном кабинете на Житной улице и пытался представить сцену ужасного преступления.

И хотя убийство девушки было фактически уже раскрыто, тем не менее, Нестеров не спешил с умозаключениями, поэтому, прежде чем что-то предпринять, решил поискать решение, которое не лежало бы так близко.

Скорее повинуясь интуиции, нежели что-то заподозрить, а может быть, привычка все перепроверять взяла верх, но Нестеров позвонил знакомому оперативнику и попросил его лично поехать на Садовое кольцо в ГАИ города для того, чтобы выяснить, во-первых, все о хозяине того самого "Мерседеса", а во-вторых, посмотреть еще и там материалы дознания, находящегося в производстве дела по факту угона машины.

Время близилось к двенадцати часам дня, а Нестеров еще так и не решил, что ему делать дальше, но зато уже в двенадцать пятнадцать, когда дознаватель вместо того, чтобы привезти информацию, привез само дело, Нестеров раскрыл привезенную папку и обнаружил там довольно странный документ. На не подшитом к делу листке бумаги было написано: "Мне, старшему лейтенанту *** сегодня позвонил из МВД СССР генерал-майор Джурапов Марат Салтанович, который просил принять заявление владельца "Мерседеса" Оганова Б.Ф., поставив на нем дату регистрации недельной давности, что я и сделал, подчиняясь старшему по званию".

"Странно, что так прокололся наш генерал", - подумал Нестеров, но все же решил перепроверить. Он составил эту, несомненно, очень важную информацию со вчерашним своим ночным разговором с генерал-лейтенантом, и тут только сообразил, почему генерал-лейтенант, минуя его, Нестерова, непосредственного начальника - Джурапова, передал дело прямо в руки полковника.

"Ну, если так, - решил Нестеров, - то ситуация и в самом деле становится опасной, поскольку не может же Джурапов не знать, что это чудовищное преступление, в котором он замешан, уже на столе его подчиненного, а стало быть, работать придется подпольно, ни на кого не полагаясь, советуясь только с самим собой".

Нестеров набрал четырехзначный номер.

– Машкин, - сказал он в трубку, - ты сейчас не очень занята?

– Заходите, Николай Константинович.

Нестеров запер материалы дела в сейф и вышел из кабинета. Спустившись на первый этаж в большой холл, он едва кивнул сотруднице билетной кассы. После чего она открыла ему боковую дверь и, когда он появился в служебном помещении, тихо сказал:

– Маша, мне нужно сегодня отправить жену и детей.

– Куда?
– спросила Маша.

– В Хорог, - сказал Николай Константинович.

– Но я могу только до Душанбе, - сказала Маша.

– До Душанбе, - согласился Нестеров, потому что знал, что там, в Таджикистане, его памирский друг - Джоджон Авзуров все сделает в лучшем виде. Нестеров думал, что жаль, нет транзитного самолета через Душанбе. Иначе он для безопасности семьи взял бы билеты до конечного пункта, с тем, чтобы они "отстали бы" от самолета в столице республики.

Потом Нестеров вернулся в свой кабинет. Его никто не беспокоил, он был предоставлен сам себе и поэтому мог сосредоточиться на работе. Он пока еще не сказал жене, что сегодня вечером отправит ее в отпуск, но подумал о том, что завтра не должен бы забыть позвонить ее начальнику. Ведь, в конце концов, она тоже служит. После чего он снова углубился в бумаги.

Следующий документ, с которым ознакомился Нестеров, перебирая принесенные из ГАИ материалы, была анкета владельца "Мерседеса". Имя, обозначенное в анкете, Нестерову не говорило ничего, однако отчество показалось ему знакомым. Отчество хозяина "Мерседеса" было Феликсович. А фамилию Нестеров выписал себе в записную книжку, не зная еще, для чего это ему нужно. Он сунул книжку в карман, запер снова все дела и бумаги в сейф, после чего запечатал и его, и свою дверь и вышел на улицу. Он сел в казенную машину и из машины уже набрал номер своего домашнего телефона.