Шрифт:
– Правильно думала, – хмыкнул Агмунд, поглядывая на дочь. – Но боги намного сильнее духов.
– И опаснее, – почти неслышно буркнула Мира.
Я пропустила эту реплику мимо ушей. Куда больше меня взволновало то, что произнес Агмунд:
– Жаль, конечно, что ты не беременна…
– Что?!
– …было бы проще.
От этих слов сердце заколотилось тревожно и нервно.
– О чем вы? – я перевела взгляд с лица старика на Фьерну.
Та кивнула:
– Отец прав. Если бы ты носила ребенка Ардена, было бы проще уговорить стаю помочь нам.
– Не думаю, – в памяти всплыли слова бабушки. – Оборотни не любят полукровок, как и люди.
– Полукровок не любят, – согласился Агмунд. – Но ты не просто человек, ты маг. У магов не рождаются полукровки.
– То есть? – я недоуменно моргнула. – А кто тогда?
– Ребенок сам выбирает, кем ему стать, – он развел руками.
– Девочка выбирает суть матери, а мальчик – отца, – пояснила Фьерна. – Но у оборотней первыми чаще рождаются мальчики. Так что, будь ты беременна, наверняка бы сейчас носила волчонка.
Я прикрыла руками живот. Это был бездумный жест, инстинктивный. Душу сжала горечь сожаления.
– Может, это и к лучшему, – прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – Живот бы сейчас только мешал.
К тому же неизвестно, можно ли использовать магию во время беременности. В Академии этому не учили. А я бы не хотела навредить сыну Ардена.
– Ничего, – Фьерна подбодрила меня улыбкой, – вот вернем Ардена, сразу наделаете детишек!
– Еще зайца не поймала, а уже говорит, какой вкусный! – проворчал Агмунд.
Но в его тоне не было осуждения. А голос предательски дрогнул.
Все-таки старик был не таким суровым кремнем, каким хотел казаться. Смерть сына основательно подкосила его. А сейчас я увожу его дочь. Он мог бы ей запретить. Уговорить вернуться в Саартог, чтобы исполнить договор с Барденом. Но не сделал ни того, ни другого.
За это я была ему благодарна.
Когда за окном стало темнеть, мы разошлись по комнатам. Я спала в комнате Ардена, Агмунд – на кухне за печкой, а Мира с Фьерной в горнице над подклетом.
Но среди ночи меня разбудило странное шебуршание. Находясь в полусне, я увидела, как дверь слегка приоткрылась, и в узкую щель просочилась Мира. Ни слова не говоря, она забралась ко мне на постель.
– Все, не могу больше! – выдохнула, мотая головой с такой силой, что ее волосы разлетелись в разные стороны.
– Чего не можешь? – я попыталась перевернуться на бок и спать дальше.
Но она не дала этого сделать.
– Смотреть, как вы с этой Фьерной любезничаете! Она прям уже лучшей подружкой стала! А как же я?
Я изумленно уставилась на нее. Эта мелкая язва в чем-то меня обвиняет? Еще и губу надула, как капризный ребенок.
– Ты же сама все время молчишь. Ничего не рассказываешь, еще и ведешь себя так, будто вокруг одни враги.
– Вот поэтому я и пришла! – губа оттопырилась еще больше.
– Куда? – не поняла я.
– К тебе.
– Зачем?
– Поговорить.
Я пару секунд осмысливала услышанное, потом устало вздохнула:
– Знаешь что, шла бы ты… спать. Завтра поговорим.
– Нет, сейчас. Иначе я не усну. Понимаешь, я с самого бегства из Академии ни о чем другом не могу думать. Мне очень нужна помощь, но кроме тебя посоветоваться не с кем, а оборотням я не доверяю.
– Почему? – опешила я.
– Потому что это из-за них мы с тобой сюда попали. Это оборотни виноваты во всем, что с нами случилось! Как я могу им доверять?
Похоже, Мира была сейчас в той стадии отрицания реальности, которую я проходила во время первого пути в Саартог. Тогда я тоже считала именно оборотня причиной всех моих бед. Это ведь он выдернул меня из привычного мира и сделал бесправной лейвой.
Я вспомнила всю глубину ненависти и обиды, которые меня захлестывали, и проворчала:
– Ладно. Рассказывай, что там у тебя.
Глава 6
Мира повозилась, устраиваясь в изножье кровати, а потом начала говорить.
– Я выросла в трущобах Орхангака. Родителей у меня никогда не было, – произнесла она с болезненной горечью. – Мать отказалась от меня сразу после рождения. Подкинула на крыльцо приюта. Настоятельница говорила, это из-за моего характера. Мол, матушка сразу во мне разглядела хулиганку, потому и отказалась…