Выстрел — и на лбу Оксаны, недавно забравшей жизнь у прислужницы Марфы, появляется небольшое отверстие, после чего она падает в костер, а тот, в свою очередь, выплёвывает в ночную тьму высоченный столб искр.

— Так их! — визжит Василиса, извиваясь у скалы и всячески пытаясь освободиться. — Всех убейте! Всех!

Кстати, ошибся я в расчетах, оцепенение охватило уничтожаемый ковен не на пару-тройку секунд. Они где-то с полминуты, если не больше, понять не могли, что происходит, тем самым подарив нам с Метельской серьезнейшую фору и надежду на то, что победа останется за нами. Мало того — и после, когда пришло осознание того, что их методично уничтожают, ведьмы не сконцентрировались на проблеме, а принялись метаться по площадке, как чайки над морем, чем, к слову, немало меня удивили.

Светлана не отставала от меня, она довольно шустро палила по противникам, завалив при этом пять ведьм, а одну, ту самую Алину, которая собиралась Ваську препарировать, крепко подранила.

Щелчок, опустошенный магазин падает вниз, я вбиваю в рукоять новый, просто-таки физически ощущая, что сейчас истекают последние секунды нашей удачи.

— Вон они! — раздается истошный визг. — Вон среди деревьев! Сестры!

Надо же, наконец-то заметили. Хотя «наконец» тут не очень уместное слово, лучше бы эти дамы и дальше с воплями бегали вокруг костра, от которого пошел невероятно смрадный запах. Оно и понятно, пламя начало пожирать Оксану, приобретя при этом на редкость недобрый багровый оттенок.

На ногах к этому моменту осталось шесть ведьм, плюс рядом со скалой корчилась раненая в живот Алина, оравшая так, что, наверное, ее даже Глузд со товарищи в подземелье услышал.

Выстрел — и наблюдательная противница получает от меня ответочку прямиком между глаз. Так сказать — приз самому внимательному участнику мероприятия.

Секундой позже сухо кашлянул «макаров» Метельской, которая тоже сменила магазин — и еще одна ведьма кубарем катится по камням, обдирая руки и ноги.

Мой выстрел, и ведьм остается трое, только вот какая беда — они уже совсем рядом с нами. Я вижу оскаленные рты, вижу скрюченные пальцы, ногти на которых более всего похожи на когти диких зверей, и глаза, в которых бьется ярость, но нет ни малейшего следа жалости или страха,

А после на меня наваливается слабость, такая, что я даже на спусковой крючок нажать не могу, хоть и очень стараюсь.

Знал же, что им в глаза смотреть нельзя! Знал!

Бэнг! Хлопок выстрела, раздавшийся откуда-то сбоку, стряхивает с меня марево оцепенения, разрывает его, точно паутину вроде той, которой так много в осеннем лесу.

— И еще! — слышу я азартный крик Аркаши и новый выстрел. — Что, не нравится?

Он палит от бедра, точно ковбой в старых американских фильмах, ему только шляпы «Стетсон» не хватает. Но, что странно, он каким-то образом умудрился попасть как раз в ту самую ведьму, которая на меня морок накинула. Жаль, я ее сразу не завалил, в самом начале. Матерая оказалась, знающая. Эдак, на ходу, при столь нестандартной ситуации, привязать к себе человека — тут большой опыт нужен и не меньшее самообладание.

Вот только воспользоваться своим преимуществом она не успела, ибо разворотил выстрел Аркаши ей бок капитально.

Наши с Метельской выстрелы слились в один, и последние ведьмы рухнули в паре шагов от нас. Всего ничего им оставалось, промедли мы пару мгновений — все, конец. Ну, может, не обоим, а кому-то одному, но и это так себе повод для радости.

— И вот! — гаркнул Стрелецкий, выпалив из «помповика» еще раз.

— Хорош! — рявкнул я. — Угомонись, не трать патроны. Все, война кончилась. Мы победили.

— Капец, — пробормотала Светлана и вытерла пот со лба. — Бойня, блин!

Это да, по-другому то, во что превратилась небольшая площадка, всего каких-то пять минут назад представлявшая собой владения упивающихся своей силой ведьм, и не назовешь. Тела, лежащие вповалку там и сям, кровь на камнях и траве, смрадно чадящий костер и стоны двух недобитых противниц.

— Ненавижу! — пробормотала ведьма, валявшаяся в паре шагов от меня. — Убью!

Она с трудом приподнялась и уставилась на меня побелевшими от бешеной ярости глазами, ее губы принялись что-то нашептывать.

— Не балуй, — мигом пресекла это оперативница, на мгновение опередив меня. Носок ее ботинка врезался в рот ведьмы, пятная камни новой кровью. — Ишь чего задумала.

— Молодец я? — подошел к нам Аркаша. — А?

Он явно был невероятно доволен собой, что замечалось по всему — тому, как он держался, по горделиво запрокинутой голове и даже по тому, насколько лихо он положил ствол ружья себе на плечо. Нет, он точно поклонник вестернов.

— Палил в белый свет как в копейку, — хмыкнула Метельская, прижимая голову ведьмы к камню. — Как попал в кого-то — не понимаю.

— Но попал же, — чуть обиженно заявил юноша. — Вот в нее как раз! С первого выстрела! А?

— Только не убил, а подранил, — заметила Светлана. — Так что давай, доводи дело до конца.

Неожиданно. Ладно бы я такое сказал, но она?

— В смысле? — опешил и Стрелецкий. — Что значит — до конца?

— Добей ее, — пояснила Метельская. — Бери и стреляй. Нам тут живые свидетели не нужны.

Ведьма задергалась, что-то замычала, но нога оперативницы крепко прижимала ее голову к камням.