Женщина скорчилась в тени длинной четырехместной машины лицом к Скитальцу. Она сумела подобрать оружие погибшего напарника, но стоило высунуться и попытаться ответить на огонь, как Огнеглазый едва не убил и ее метким выстрелом. Ей же удалось лишь несколько раз поспешно пальнуть мимо цели. Новая попытка увенчалась еще более позорным промахом.

– Тебе нужна моя помощь, – сказал Скиталец, указывая на монтировку. – Давай же.

Женщина оглянулась на него.

– Давай! – повторил он. (От боли в поврежденной руке на глаза наворачивались слезы.) – Ну же!

Она произнесла что-то невнятное, затем, осознав, что ее не понимают, показала ему винтовку.

– Да, я умею стрелять, – кивнул Скиталец. – И получше твоего.

Лжец, – сказал Помощник.

– Это не ложь, – возразил Скиталец. – Я хороший стрелок.

Только тебя заклинит, едва прикоснешься к оружию.

– Она все равно не понимает, – сказал Скиталец, продолжая неистово кивать.

Между тем Огнеглазому пришлось отвлечься на другую угрозу: подлетевшие корабли норовили сбросить бомбу на его машину. Воспользовавшись этим, женщина наконец добралась до Скитальца и взялась за монтировку. Навалилась всем весом, пытаясь оторвать окову от плиты. Сломанный палец отозвался на это вспышкой боли, и Скиталец вскрикнул.

Увы, наручник оказался на диво прочным.

– Уходи! – велел Скиталец, указывая на Огнеглазого, который уже вновь повернулся к нему и женщине.

Та вскочила и бросилась прочь. Скиталец же отпустил Помощника, но тотчас призвал вновь в форме наручного щита. Он сжался в комок на плите, укрылся за щитом от выстрелов. Его несостоявшаяся спасительница пряталась за своим летоциклом, а привязанная к аппарату женщина-очаг стонала, приходя в себя.

– Дай мне оружие, – проговорил Скиталец, усиленно жестикулируя.

Женщина посмотрела с сомнением, но все же бросила ему винтовку под очередным шквалом огня. Развоплотить щит Скиталец не рискнул бы, зато мог изменить его форму. Например, снабдить нижнюю кромку длинными шипами и воткнуть их в землю, чтобы не приходилось держать Помощника. Скорчившись за ним, Скиталец кое-как одной рукой подтащил к себе винтовку и нацелил на замок.

Ты так без руки останешься, – предостерег Помощник.

– А, – отмахнулся Скиталец. – У меня вторая есть.

И выстрелил. Как он и надеялся, замок разворотило и раненая рука наконец оказалась свободна. Подхватив щит, Скиталец перебрался к летоциклу и устроился рядом с женщиной.

Лечим второй палец. И это все, что мы можем себе позволить, если не хочешь уйти ниже пяти процентов.

– Отлично, – бросил Скиталец, осматривая машину. – Насколько сложно будет угнать эту штуку? Ты видел, как запускается двигатель?

Какая гнусность! – сказал Пом. – Эта женщина тебя спасла, а ты собираешься украсть ее корабль?

– Спасла, когда я ее заставил. Как завести?

Я не видел.

Вот дрянь! Так, надо избавиться от Огнеглазого.

Скиталец пристроился с винтовкой возле сиденья, к которому была привязана женщина-очаг. Та рычала и сверлила его взглядом, а он настойчиво убеждал себя, что не собирается стрелять ни в кого конкретно. Просто куда попало.

Сработало. Правда, целиться приходилось в молоко. Но даже этого хватило, чтобы ненадолго отпугнуть Огнеглазого. Спасительница прожгла Скитальца гневным взглядом, что-то возмущенно крича и размахивая руками.

Полагаю, она бесится оттого, что ты здорово промазал.

– Дамочка, – сказал Скиталец, – у меня выдался очень тяжелый день. Если вам так уж необходимо на меня орать, нельзя ли делать это потише?

Женщина вырвала у него оружие и выстрелила, вновь заставив Огнеглазого отступить, потом указала на летоцикл и заговорила.

Кажется, предлагает взять тебя с собой, – сказал Помощник, – если прикроешь ей тыл своим щитом.

Сойдет. Скиталец потряс раненой рукой, не в силах дождаться, когда исцеление завершится. Он помедлил, оглядывая стремительно зарастающее травой поле. Корабль с возвышением вроде стоял где-то там? И кажется, что-то лежит в траве поблизости от того места. Тело?

Преисподняя! Не реагируя на удивленные возгласы женщины, он поднял Помощника-щит и бросился в ту сторону, кляня себя на чем свет стоит за глупость. Там, где прежде был центр арены, на земле обнаружился щербатый. Он почти утонул в грязи. Одна нога вывернута под неестественным углом, на лице – кровь. Наверняка пленника били ногами солдаты, а когда начался бой, бросили его.