Из моего повествования читатели, наверное, уже давно поняли, что собой представляет мир Посмертия. Что это – не райские кущи на зефирных облаках, где мёртвых ждёт вечное блаженство и безделье. Что мир Посмертия даже мало отличается от мира живых, и что в нём также идёт борьба за лучшие условия существования, и нужно работать над собой, над совершенствованием своей души, иначе деградируешь и окажешься в Лимбе, всеми забытый и покинутый.

Так работала система мира Мёртвых, которая установила такой порядок, спорить с которым было бессмысленно. Но, несомненно, система Смерти была намного гуманнее системы Жизни, потому как в мире Посмертия у людей хотя бы отсутствовали болезни, и они имели бессмертные тела, которые сами же могли и воссоздавать в случае их безвозвратной порчи. А в мире Живых… Да что говорить… Вы и сами всё прекрасно знаете.

За время моей некромантической практики мне открылось пять энергетических систем духа и материи, в которых могут пребывать живые и мёртвые. То есть, энергоинформационных полей, вмещающих в себя не только души людей, но и вообще всё, что существует во Вселенной.

В первую очередь, это – всем нам хорошо знакомая и открытая система Жизни, в которой пребывают почти все живые.

Вторая система – это система Смерти, в которой оказываются практически все мёртвые. Мне, как некроманту, она открылась ещё при жизни, ведь я каждый день имела дело именно с ней, а конкретно, – с умрунами, которые приходили ко мне за помощью.

К третьей системе – системе Некро – принадлежала я сама, как и все остальные некроманты, будь они живые или мёртвые, но я не сразу поняла, что она являлась отдельной системой и не относилась к ведомству Смерти.

Четвёртая система – система Цараат – стала известна мне благодаря работе с Балдуином, ну а пятая – система Суицида, как и система Некро, поначалу даже не отделялась мною от системы Мёртвых. При жизни мне ни разу не довелось работать с мёртвыми, принадлежащими к ней, поэтому мои знания об этой системе ограничивались чисто теоретическими.

Однако мне было хорошо известно, что попадали в неё, как понятно из названия, все люди, покончившие свою жизнь самоубийством. Причём, что самое интересное, если живые в некоторые особо тяжёлые периоды своей жизни просто задумывались о том, чтобы уйти за Черту таким образом, то они всё равно продолжали принадлежать системе Жизни, а после своей естественной смерти переходили в систему Мёртвых. Но… Если они предпринимали попытку самоубийства, не увенчавшуюся успехом, то фактически, на какой-то промежуток времени их дух встраивался в систему Суицида, а после того, как кризис миновал, был резко выдернут назад, в систему жизни. При этом в энергетическом поле человека оставался «кусок» от той системы, в которую он едва не угодил, который продолжал неотвратимо на него влиять до конца жизни. Вот почему всегда были так распространены повторные попытки самоубийств. Потому что система, из лап которой был выдернут дух, никогда так просто не отпускала свою жертву.

А ведь я тоже едва не угодила в неё! Я тоже пыталась покончить с собой во время своей некромантической трансформации, но вовремя взяла себя в руки. Одновременно двум системам принадлежать невозможно, и если б тогда, не дай Бог, моя попытка увенчалась успехом, то я осталась бы навсегда принадлежать системе Суицида и уже никого не смогла бы упокоить. Но всё хорошо закончилось в тот день. Однако я навсегда запомнила его, как и некоторые другие, имевшие для меня большое значение.

Например, день знакомства с Балдуином. Нет, не тогда, когда он пришёл ко мне, уже довольно окрепшей некромантке, за упокоением, хотя и тот день тоже имел для меня немаловажное значение. Нет, я говорила о дне, вернее, о ночи, когда моя судьба повернула в то русло, которое в конечном итоге сделало её облик таким, каким он предстал передо мной во время моей трансформации. Оглядываясь назад, я могу сказать, что у меня не было иного пути, и каждый сделанный шаг привёл меня именно к тем последствиям, которые сделали меня той, кто я есть.

В ночь, когда Балдуин явился мне, пятилетнему ребёнку, будущему некроманту, уже всё было предрешено: кем я стану, и что будет со мною происходить. Уже тогда вся моя последующая судьба будто лежала у меня на ладони, но мне не хватало духовного зрения, чтобы разглядеть её. Я долго подбирала нужные слова, чтобы сформулировать, что со мною было не так всё моё детство, а затем отрочество и юность. И лишь к началу трансформации, к двадцати семи годам, правда раскрылась мне, и нужные слова нашлись сами собой. Я много раз повторяла это, но повторю ещё: что я ни о чём не жалею в своей жизни, ни об одном сделанном шаге. Наверное, это и является показателем того, что всё было сделано правильно.

Однако… В чём я всё-таки ошиблась? В чём, если мой подопечный восстал против меня? И я говорю не об Эвклидисе, который, заняв пост Бога Смерти, просто свихнулся от своего всемогущества. Правда оказалась гораздо сложнее и непредсказуемее. Мне воткнул нож в спину тот, от которого я никак не ожидала его получить.

«Не стоит доверять даже мёртвым – особенно мёртвым!» – Вот какой вывод я могу сделать из всей этой истории. Жаль, что я поняла это слишком поздно, когда многие жертвы, которых можно было избежать, уже были принесены.

«Ты просила меня выйти из комнаты. Я прошу тебя выйти из темницы собственных заблуждений!» – Вот, какое послание я получила спустя месяц после начала бунта. Отправитель по-прежнему был неизвестен, но я отлично поняла, кто скрывался по ту сторону экрана, просто не хотела в это верить.

Я показала это письмо Рено. Он внимательно всматривался в две короткие фразы и не понимал ничего.

– Надо опросить остальных, приходили ли им подобные послания.

– Не приходили. Оно адресовано только мне.