Она накрывает полотенцем противень, потому что так всегда делала мама. Щелкает чайник. Чайник загорается синей подсветкой и тихонечко начинает шипеть. В верхнем ящике Вика находит сушеную мяту, которую мама передала со своего небольшого огорода, про которую Вика забыла, но внезапно ей захотелось именно этого чая, который делала еще мама мамы. Пузырьки в воде начинают свою игру – друг за другом прыгать вверх. Из морозилки Вика достает замороженную клубнику из того же маминого сада. Неяркий аромат мерзлой клубники навевает вкусные воспоминания из детства, как они собирали и ели клубнику прямо с грядки. Голубые пузырьки к этому времени увеличились в размерах и забурлили, раскачивая чайник из стороны в сторону. Щелк! Подсветка исчезла. И накал страстей стал утихать. Вика залила в френч-пресс горячую воду и сухие листочки мяты с замороженными ягодами стали танцевать свой танец.

Пара-рара-рам та дам тадам…

И новая волна воспоминаний набежала на предыдущую. Вика вспомнила свой одиннадцатый класс, репетицию вальса на последний звонок. Ей в пары достался высокий блондин. Единственный, кто подходил по росту Вике с ее метр семьдесят пять. Да, она была выше всех девочек и многих мальчиков в классе, и ужасно стеснялась своего высокого роста! В ее мечтах, она не достигала идеала женской красоты, а очарования, хрупкости, нежности тургеневских барышень, которых так стремились защищать и оберегать настоящие мужчины, сложно заметить у себя самой. На самом же деле, Вика была очаровательной в своих распахнутых настежь глазах цвета гречишного меда, аккуратненьким носиком, тонкими губами и упругими кудряшками каштановых волос. Она была доброй, открытой, очень любознательной, ей очень нравилось дружить. Но наступал непростой период для всех подростков, сложным он был и для Вики. Справляться со своей бурей непонятных чувств и эмоций, которые как из неоткуда начали плясать из-за естественного взрыва гормонов. Так еще и эта игра среди ровесников – кто лучше, кто сильнее, круче. Приходилось одной воевать на всех фронтах одновременно. Учителя наступали и боролись за учебу и поведение, родители – за экзамены и поступление в университет, а все мысли детей только про одно… Про любовь. И в разгар подготовки к экзаменам под лозунги: «покажите на что вы способны», «чему научились», «от результатов ЕГЭ зависит вся ваша жизнь!», появился он. Рома. Из параллельного 11«Б» класса. Она видела этого парня раньше, но никогда не разговаривала с ним, и знала, что он живет не рядом со школой как большинство ребят, а ездил две остановки с улицы Мичурина.

Мария Павловна, учитель по музыке, а заодно и танцам, когда требовал случай, поставила в пару с Ромой. Вика испуганно улыбнулась Роме. Он выглядел более уверенным. И красивым. Очень красивым с его невероятно голубыми, как ясное небо, глазами.

– Девушки вкладывают одну руку в руку партнера, вторую на плечо.

Чтобы как-то унять дрожь Вика использует прием, услышанный в одной из передач по телевизору – занять мыслительную деятельность, и начала в уме повторять физику. Первый закон Кирхгофа? Нет. Не вспоминается. А второй? Что-то про сходящиеся токи в одном узле… Зато сам идет на ум второй закон термодинамики! Тепло от более горячего тела переходит к менее… И Вика почувствовала, как от горячих ладоней Ромы начали согреваться ее вечно холодные пальцы.

– Касаткина! Ты что уснула?? Делаем шаг! – командным тоном отвесила Мария Павловна, и продолжила, – да, вот так! Вот так! Слушаем музыку!!! Не то-ро-пим-ся!

«Ой, сейчас опозорюсь! Как дерево!» – подумала Вика и от поднявшегося стыда голова вжалась в плечи.

– Расслабься, это же танец. А не экзамен по физике, где нужно думать, – улыбнулся Рома.

Вика, уставившаяся взглядом перед собой от роившихся мыслей и не самых приятных чувств, подняла на него глаза. И непривычно посмотрела снизу вверх.

И от физики перешла к английскому: falling in love2 – упала в любовь. Какое точное описание любви в этом языке! Не то, что в русском “влюбиться” – потерять почву под ногами и улететь в облака. Англоговорящие же точно подметили: упал в огромный непонятный океан любви.

– Не любишь физику? – чтобы не производить впечатление пришибленной девушки, собрав всю уверенность в кулак, спросила Вика.

Которая по своей сути была очень скромной и кроткой, с высокими идеалами, но такой она не нравилась себе, потому что в кругах одноклассников такие качества не считались привлекательными. Ей хотелось выделяться, быть среди тех девочек, которые внутренне раскрепощенные, и позволяли себе пробовать все в только начинающейся взрослой жизни – курили, матерились, сбегали с уроков – такие нравились мальчикам, превращающимся в молодых парней. Вике очень хотелось внимания, яркости и разговоров, которые они вели с подружками о тех самых девочках, которые обладали неразгаданной магией. Их любили все: и ухлестывающие за ними парни, и учителя, не делавшие им замечания за слишком короткие юбки и глубокое декольте. Вике виделось, что про нее не говорят и никому нет до нее дела, точь-в-точь, как с мамой: нужно изощриться, чтобы завоевать любовь.

Конец ознакомительного фрагмента.