— Надеюсь, от безнаказанности меня не пристрелят, — не могу удержаться от ироничной реплики.

— Не пристрелят, у Павла кинжал есть. Я видела, он им кроля свежевал.

Для наглядности Юрьевна делает жест, обозначающий, наверно, сеппуку.

— Удачно у меня «шкурка» порченная.

Пропускаю между пальцев предмет недовольства коллег старой закалки — розовые волосы. Я не согласна, что учитель должен быть серым и унылым. Но где там...

Юрьевна суетливо отмахивается:

— Да ты не бойся, до такого не дойдёт. Наверно. Он же не уголовник. То есть бандит, конечно, но не настолько, — ворчит она с сомнением. — А даже если и не удержится? Посадят. Если что, у нас доска почёта новая. Мы тебе место под фото хорошее отведём, прямо по центру.

Юрьевна заботливо хлопает закашлявшуюся меня по спине и заодно выпроваживает из кабинета.

Однако странное чувство юмора у педагогов в этой глуши.

Хаматов опаздывает, если так можно назвать расхождение в полтора часа с обозначенным временем. Уже и не жду его, в глубине души соглашаясь, что Вовка весь в отца. Такой же непутёвый.

Я бы предпочла вздремнуть или перекусить, но меня временно, пока найдётся жильё, приютила всё та же Юрьевна, а ключи от дома оставить забыла. Ну или хозяйке не по душе моё гипотетическое кокетство с благоверным. У него плешь, две теплицы и повозка с конём. Завидный мужик.

От нечего делать брожу по коридорам. Останавливаюсь у доски почёта и невольно вздрагиваю. За свои двадцать с хвостиком с бандитами я ещё не общалась. В моём окружении сроду таких не водилось. Естественно, волнуюсь немного.

— Эй, школота, — неожиданным басом звучит у меня за спиной. — Метнись-ка сюда. Бросаю взгляд через плечо и, убедившись, что мы здесь одни, раздражённо бросаю:

— Простите, вам кого?

У меня за спиной стоит почти двухметровый мужской экземпляр. Брутальный шатен с квадратной челюстью и острыми скулами. Ничего такой. Помыть ему рот с мылом, сошёл бы за бизнесмена. Белая рубашка, хороший парфюм. Через правую руку перекинут недешёвый пиджак...

На фоне местных работяг прямо режет глаз.

— Слышь, малявка, где тут у вас восьмой кабинет? Мне к училке надо на пару слов, — небрежно произносит мужчина, не поднимая взгляда от телефона.

Так вот ты какой, отец разбойника Вовочки...

— Вы время видели? — рвётся наружу моё раздражение.

Карие глаза из-под густых тёмных бровей, без слов показывают, на чём он вертел мой комментарий.

— Ты знаешь, где найти математичку вашу чокнутую или нет?

— Кого, простите? — Прищуриваюсь. Это он обо мне? Вот урод!

Ещё и малолеткой обозвал между делом.

— Ну эту, как её… — Щёлкает пальцами припоминая. — Короче, Падловну.

Нет, он издевается?!

— Это с чего она «Падловна»? — произношу с обманчивым любопытством. Внутри меня такая буря клокочет, что задыхаюсь!

— Берёт на себя много, — следует лаконичный ответ.

Стыдно признаться, но впервые на моей памяти я открываю рот и снова закрываю, не зная, что сказать...

Глава 2

Глава 2

— Я та самая эээ… альтернативно одарённая математичка, — чеканю злорадно, рассчитывая насладиться его помертвевшим видом. — Вы бы хоть одно родительское собрание посетили, чтоб знать в лицо учителей своего сына. И мат здесь неуместен, да будет вам известно.

Хаматов даже бровью не ведёт.

— Теперь понятно, с чего весь сыр-бор, — фыркает он себе под нос. — Понаберут по объявлению…

И мне понятно, что просто с ним не будет. Наглость этой семейки зашкаливает!

— Предлагаю продолжить разговор в кабинете. Пройдёмте.

Как ни стараюсь культивировать в себе жёсткий профессионализм, дверь отпираю вся раскрасневшаяся. На нервы и поиски верной стратегии времени нет, так что я прохожу вглубь класса и набираю в грудь побольше воздуха.

Спокойно, Женя.

Это всего лишь на пару минут. Ты справишься.

— Присаживайтесь. — Показываю на место перед учительским столом.

— Интересно у вас тут уроки проходят, Евгения Пад… вловна, — хмыкает Хаматов, выразительно разглядывая похабные рисунки на парте. — Многочлены проходите?

— Угадали, — отвечаю сквозь зубы. — Хотя чему удивляться, здесь сидит ваш сын, портит школьное имущество. Новое, между прочим. Сами посмотрите, это что за непотребство? — Наугад втыкаю ноготь в сомнительное художество, авторства всё того же набившего всем оскомину Вовочки.

Хаматов убирает мой палец в сторону.

— Жопа, — отвечает он невозмутимо.

— И-и-и?.. — Вытягиваю шею, чтобы казаться грознее и выше. — Вас совсем ничего не смущает?

— Например?

— Во-первых, парту нужно немедленно отмыть!