— Господин старший инспектор, дежурный по Управлению уголовной полиции. Начальник просит, чтобы вы выехали к комиссару округа Нели, который находится сейчас на бульваре Сены… Там в частном доме графини де Ла Морлиер убили двух женщин…

— Понял! Криминалистов вызвали?

— К вам присоединится Генрио, господин старший инспектор…

Амедей Помаред сидел на подоконнике с телефонной трубкой в руке и пристально смотрел на блестящий от дождя тротуар. От дождя вокруг фонарей на бульваре Бар-бес сиял ореол. В этот ранний час автобусы были уже заполнены парижанами, жившими воспоминаниями о быстро закончившихся отпусках…

— Пришлите мне машину!

Он положил трубку. Убийство сразу двух человек в Нели… Наверняка сложное дело, которое будет находиться под особым контролем начальства…

Он медленно вернулся к кухонному столу и выпил свой обжигающий чай, потом зашел в туалетную комнату. Да, август начинался слишком круто. Радовало, что криминалистом назначен Генрио. Это был мастер своего дела, мало в чем уступавший Амедею Помареду. Ничто не ускользало от его внимания. Не счесть, сколько фальшивомонетчиков, воров, убийц было отправлено на отсидку благодаря ему. Огорчало только то, что в ходе работы с ним придется терпеть его бесконечно повторяемое «я скажу тебе одну вещь» и «старик, старина».

В семь часов пятьдесят девять минут сорок секунд служебная машина доставила свежевыбритого Амедея Помареда к входным воротам особняка убитой графини де Ла Морлиер. Два полицейских, стоявшие у входа, одновременно поднесли руки к козырькам. Это приятно тронуло инспектора. В парке сильно пахло мокрой от дождя травой. Помаред пошел по вымощенной аллее, ведущей к прямоугольному дворику, окруженному по периметру крытой колоннадой. Подойдя к зданию, он внимательно осмотрел лепной орнамент фасада, слишком перегруженный мелкими деталями. На ступеньках сидела женщина в серой блузе. Она плакала. Скорее всего, жена привратника. Инспектор поднялся по лестнице, прошел холл и попал в гостиную.

— Входи, Помаред!

Комиссар округа Нели протянул ему руку, которую старший инспектор пожал без особых эмоций… Каждый шел своей дорогой… Они начинали вместе еще во время войны в бригаде специального назначения под руководством комиссара Массю. Во время оккупации они, компаньоны по несчастью, сохранили свою репутацию безупречной, пронеся это через бурные годы, потрясенные скандальными делами. Но в ходе освобождения страны один из них, используя фиктивные сведения, перекроил незначительное дело в громкое, которое и завершил с блеском. От имени руководства движения Сопротивления он был назначен комиссаром. Что касается Помареда, то он не просил ничего. Оставаясь никому не известным сыщиком, он упорно трудился, был силен в поэзии, рисовал. Помаред посвящал своему увлечению все свободное время, отводя душу эстета…

Адольф Генрио уже расставил в помещении треногу своего фотоаппарата. Он приступил к выявлению отпечатков в саду и жилых комнатах под бесстрастным оком прокурора Республики и следователя, одетого в соответствии с обстановкой, во все черное. Генрио дружески кивнул инспектору и скрылся под темной накидкой своего раздвижного фотоаппарата.

Картина была ужасна: две пожилые женщины с перерезанными горлами и разбитыми головами лежали каждая в своей комнате в луже крови. В груди графини торчал большой нож мясника. Его рукоятка была обернута салфеткой. Рядом с ночным столиком лежал молоток, покрытый пятнами запекшейся крови. Ящик столика был широко открыт.

Два или три раза Помаред чувствовал, что взгляд следователя останавливался на нем. Но он уже привык к тому, что выглядит странно в своей широкополой фетровой шляпе и широком галстуке, завязанном большим узлом.

Как всегда перед тем, как начать работу, Генрио произнес свою коронную фразу:

— Натюрморт, дружище, раздраконенный «пейзаж» — такова картина данного преступления… Это более красноречиво, чем подробный рапорт!

Натюрморт, пейзаж, картина… Амедей Помаред первый понял, что скрывается за этими словами, которые усиливали взаимопонимание между ним и скрупулезным Генрио. Однако на этот раз, на этом фоне шутки были неуместны…

Закончив фотографировать, Генрио открыл свой чемоданчик с замками, в котором он носил сульфат сурьмы для выявления отпечатков на светлых предметах и порошок свинцовых белил для других случаев. Сцена убийства не помешала, однако, ему весело подмигнуть Помареду когда тот проходил мимо него:

— То, что я обнаружил, просто потрясающе, старик. Отпечатки — блеск, как, впрочем, и следы от обуви… Я даже скажу…

Нужно было видеть, как он кружил по комнатам: на четвереньках, почти скользя носом по ковру, внимательно рассматривая через увеличительное стекло все предметы, на которых были подозрительные пятна!

Помаред отметил положение трупов, обратил внимание на опустошенный, широко открытый сейф и на разбитое стекло форточки, причем в окне на третьем этаже… У привратника, обнаружившего преступление, он спросил, были ли надежно закрыты входные двери на первом этаже, когда тот пришел.

— Все двери были закрыты на замки, господин инспектор. И только кухонная дверь была просто прикрыта. Ключ пропал… По-моему, убийца спустился с крыши… А ушел через кухню, дверь которой открыл изнутри ключом. Но меня больше всего удивило то, что он снова поставил лестницу на место под навес. Для этого нужно быть очень хладнокровным!