Тозони основательно устроился в Париже на площади Пигаль, здесь в зону его влияния попали сразу три стриптиз-бара. В Мехико он сочетал торговлю с производством чемоданов с двойным дном, идеальным средством для доставки героина в Северную Америку. Характерным для всей его деятельности была полная безнаказанность. Его престиж еще более вырос после того, как он нанял своего старого товарища по почтово-пассажирской службе Раскасси. Приобретение действительно чрезвычайно ценное, поскольку последний не представлял себе жизни без химии. В результате, Тозони стал обладателем трех подпольных лабораторий и вышел по производству героина на первое место в мире.

У Антонина гордая походка. Одетый со вкусом, высокий, худой, он был более похож на добропорядочного функционера. Его дружок Франсис одного с ним возраста, являл собой образец уставшего прожигателя жизни, ленивого, с мешками под глазами, носом в красных прожилках. Своей черной с проседью шевелюрой он скорее напоминал одного из тех монахов, которых нанимали в качестве сторожей производители сыра камамбер, и они ходили с трещоткой по улицам.

— Не понимаю, как тебе это удается. Чем чаще я тебя вижу, тем моложе ты выглядишь…

На тонких губах Тозони появилась улыбка удовлетворения.

— Режим, мой милый. Полностью исключил табак, алкоголь и что касается женщин, то только в меру, ровно столько, сколько нужно… Как твои дела?

— Все нормально, — говорит Лангуст. — В моем деле не бывает безработных. Чем больше будет богатеньких, тем больше будет воров. А пока есть воры, будут и скупщики краденого…

— Да, ты прав, — печально отметил Тозони. — Когда я подумаю о том, что нас считали ни на что не годными, нас с тобой, двоих. Будущими нищими… Это надо же! Вспомни отличника Бетольо. Этот кретин работает кондуктором трамвая. И получает не более тысячи двухсот франков в месяц… Я его как-то встретил в Каппли-ле-Руэ с зонтиком и своей толстухой. Он чувствовал себя таким жалким, что даже не осмелился со мной поздороваться!

Франсис потягивал свой «Рикар», рассказ привел его в хорошее настроение. Он не любил Бетольо, этого подхалима, всегда с поднятой рукой, готового ответить на любой вопрос учителя! Просто готовый стукач… Удивительно, что он не стал полицейским…

— А ты, как и раньше, любишь путешествовать?

— Да, как и прежде, — говорит Антонин. — Завтра утром уезжаю в Танжер, в Марокко… А уже оттуда в Америку…

Америку… Американец…

Лангуст ждал от него информации о начале действий! Всего один телефонный звонок и операция была бы запущена. Франсис здесь именно для этого. Для того, чтобы выведать нужные сведения у Антонина, поскольку других способов получения информации просто нет. Ведь это нелегко, Тозони большой хитрец. Ценная информация пошла только после продолжительного обмена ничего не значащими фразами:

— Не пойти ли нам к каталонкам отведать буйабес [8] ? — предложил Антонин.

— Прямо сейчас?

— А почему бы и нет. В четыре уже будем свободны. После мне предстоит съездить в одно местечко, в горы, около Ниццы.

Франсис-хитрец смог по-умному отклонить приглашение.

— Вот не везет. В час тридцать я приглашен к Феликсу в Исле-сюр-ла-Серже. Но если ты хочешь, то вечером можешь располагать мной на все сто процентов…

Теперь пришел черед Тозони отрицательно качать головой:

— Тоже не получится! Вернусь назад очень поздно. Нужно уладить важное дело, это финансовый вопрос.

Так и есть, Антонин раскололся. Деньги взамен наркотиков. Все ясно. Даже спрашивать ничего не пришлось. А завтра ему нужно быть в Танжере — это поставка наркотиков. Поэтому после проведения операции Тозони ни в чем его не сможет заподозрить. Требовалось узнать только то, что операция была запланирована на сегодняшний вечер… Осталось предупредить Рокко. А может, был смысл и самому Франсису провести весь вечер у каталонок в знаменитом ресторане Мишеля, где все друзья смогли бы засвидетельствовать, что он наслаждался божественным буйабесом.

Всегда нужно уметь сочетать приятное с полезным.

Лицо Раскасси, вся его широкоплечая фигура были как бы выточены из мрамора. Очки в массивной оправе подчеркивали эту невозмутимую суровость. Коротко, под ежика постриженные волосы, сине-зеленые, очень подвижные глаза довершали беспокойное лицо этого человека, которого можно было принять за военного врача или десантника.

Лаборатория, расположенная в старой овчарне, конечно, совсем не была похожа на ультрасовременный завод, о котором всю свою жизнь мечтал химик… Стремление к осторожности и скрытности взяло верх над стремлением многоуважаемого Раскасси к модернизму и совершенству… С нескрываемым чувством неприязни взирал он на маломощный вентилятор, не способный даже разогнать едкий запах кислоты и тепло, исходящее от сушильных шкафов… Кто бы мог поверить, что он заработал состояние на этом невзрачном оборудовании? На доисторических столах стояли газовые нагревательные приборы с ацетилировочными перегонными аппаратами. В глубине помещения, прямо на земле, в беспорядке валялись емкости с ацетоном, винной кислотой, животным углем, углекислым натрием… В открытых чемоданах, тут же лежащих рядком, было уже упаковано порядка ста килограммов чистого героина. В другом углу лаборатории ждали часа, когда умелые руки специалиста пустят их в дело пакеты с морфием-сырцом. Всем эти занимался Раскасси. Главным и верным его помощником во всех делах являлся некто Рафали, полицейский на пенсии, он и отвечал за подготовку к обработке химических компонентов и следил за помещениями.

Когда Раскасси по какому-либо поводу обращался к верному слуге, то можно было подумать, что он хотел его оскорбить. Но Рафали не обращал на это никакого внимания, видно, успел уже привыкнуть к этому командному тону, голосу нетерпеливого старшего матроса.

— К вечеру все должно быть готово, — прорычал Раскасси. — Сколько тебе еще осталось упаковать товара?

— Двадцать пять килограммов.

— Тогда все в порядке.

Раскасси тут же переключился и стал следить за работой печей. Думал ли он о пути, пройденном бывшим матросом почтово-пассажирской судоходной компании? Бесспорно, он был ловок, но одновременно и осторожен, никогда два раза не получал сырье у одного и того же торговца аптекарскими товарами. Создал свою собственную специальную сеть поставщиков на территории страны вплоть до французской провинции Эльзас. Это, конечно, недешево стоило, но исключало лишние пересуды, которые часто имели место в данном бизнесе и неизбежно приводили к катастрофе… Именно по этой причине приходилось регулярно менять место расположения лаборатории… В итоге Раскасси был на коне! Не за горами было то время, когда он смог бы купить себе виллу в Межеве, в то время как не завершено строительство его дома в Трейа… В Межеве целебный воздух очищал легкие от кислотных паров, тем более, что это недалеко от Швейцарии… Когда его счет в Женевском банковском союзе будет иметь достаточное количество нолей, тогда он станет проводить в путешествиях по шесть месяцев в году. Обязательно совершит кругосветное путешествие со своей новой подружкой Жозеттой, безропотно помогавшей ему тащить его нелегкую ношу. Эта Жозетта просто настоящее сокровище. В ней удивительным образом сочетались и работоспособность, и осторожность. Она в полной мере заслужила себе хорошую жизнь, эта официантка из Панье-Флери, жемчужина привилегированного Марсельского квартала…