Я из этого процесса выпадаю. Мне прощают мой недостаток, как молодожену (точнее, молодомужу), но постоянно твердят, что нам надо купить дачу. Еще мне бы надо купить нормальную квартиру. У меня ведь студия, купленная лет двенадцать назад, в центре Москвы.

– Верочка, родишь ребеночка. Места будет не хватать, – советовали сердобольные коллеги. – Вам надо купить либо загородный дом, либо нормальную квартиру с дачей.

Я покорно кивала, про себя посылая своих коллег с их дачами подальше. На вопрос, что же мы делали в выходные, приходилось все-таки отвечать. Если меня вызывали в субботу на работу, то в воскресенье я имела полное право просто отдыхать и ничего особенного не делать. Если выходных было два, то следовало, как минимум, один задействовать. Зимой погода порой делала нам поблажку, и сидеть дома можно было два дня подряд. Летом приходилось куда-то идти.

В этот раз я решила поступить до неприличия просто. В пятнадцати минутах ходьбы от моего дома располагался московский зоопарк. И я пошла смотреть зверюшек. На работе парень из фронт-офиса постоянно мне советовал взять шефство над каким-нибудь животным.

– Прикинь, – говорил он, – на клетке будет висеть табличка: «За этим хрюном ухаживает Верунчик».

– Не хочу ухаживать за свиньей, – пыталась я отбрыкиваться.

– Возьми птицу или обезьяну. Или льва! Но лев, наверное, обходится дороже. – Юрка ржал и продолжал в том же духе. – Можно взять жирафу. Думаю, она ест только листья на деревьях. Наверное, это недорого.

Так что я подумала: сходим-ка мы с мужем в зоопарк. Хоть перед Юркой отчитаюсь. Мол, ходила, честно выбирала подшефного хрюна. Или жирафу.

Из кондиционированной квартиры выходить не хотелось. В итоге часов в пять я надела легкие белые брюки, красную майку и шлепанцы. Выйдя на улицу, я пожалела, что не выбрала кино или какую-нибудь галерею. Там все-таки работает кондиционер. В зоопарке его явно не предвидится.

По улице текли редкие прохожие, но этот мелкий ручеек стал перерастать в огромный поток, как только я стала приближаться к зоопарку. Машины пытались куда-нибудь приткнуться, парковщики кричали и махали водителям руками, орали дети, в воздухе приторно пахло сахарной ватой. «Сумасшедший дом», – заключила я печально, продвигаясь все ближе к входу. Там было еще хуже. Люди толкались, ели мороженное, что-то постоянно кричали родственникам и друзьям, и вообще напоминали муравьев.

И зачем я все время создаю себе проблемы? У меня клаустрофобия, раз, боязнь толпы, два. Такая вот парочка взаимоисключающих фобий. На работе я имею два в одном: и тебе маленькая комната, в которой я работаю, и тебе огромный банк, в котором, если выйдешь из комнатки в попытке спастись бегством от боязни замкнутого пространства, натыкаешься на вечно снующую зачем-то по всем этажам толпу.

В зоопарке летом всегда толпа. Я этого не знала? Знала! И все равно решила идти. Как на эшафот. Зачем?

Прямо перед входом – огромный пруд. Там – утки, которые, говорят, летают по всей Москве. Одну я даже видела весной в луже около нашего банка. Я плюхнулась на скамейку, стоявшую в тени большого дерева. Люди, люди… Да, скоро действительно на планете начнется перенаселение. А мне и пустая планета плохо, и переполненная. Хорошо только дома, где я и мой муж. И не пусто, и не перенаселение.

У ребенка, сидевшего рядом, на штаны начало капать мороженное. Мать дала ему подзатыльник. Мороженное выпало у него из рук. Оно текло по штанам и падало маленькими текущими ошметками на асфальт. Как текущие часы Дали. Мать орала, мальчик плакал. Мне захотелось взять шефство не над жирафой, а над вот этим рыдающим мальцом. Ему было лет пять-шесть, не больше. Его мир трещал по швам, ломался, не выдерживая громкого крика матери. Я провела рукой по волосам мальчика, он посмотрел на меня, всхлипнул и чуть улыбнулся.

Я побрела дальше. Вдалеке торчала шея жирафы.

– Потенциальный подопечный, – сказала я и пошла посмотреть на пятнистого животного поближе.

По дороге я посочувствовала мишке, валявшемуся в тени, и без энтузиазма смотревшего на пялившихся на него людей. Бедолага. Рядом с жирафом, естественно, стояла толпа. Он печально крутил головой и перебирал длинными тонкими ногами. Если я возьму над ним шефство, то он счастливее от этого не станет. Уверена. И хрюн не станет счастливее. И даже тот мальчик от моего шефства ничего не выгадает. Ну, по части счастья. Оно ведь или есть, или его нет. Или оно приходит вместе с мужем и целует тебя в шею чуть ниже уха…

Вернувшись поздно вечером домой, я еще раз посмотрела на портрет. Потом прошла на балкон. Луна светила также ярко, и только редкие облака иногда наплывали на нее, чтобы чуть прикрыть одну из ее возвышенностей. Мне сегодня повезло. Мы оба ужинали в нашем любимом китайском ресторане. После той ужасной толчеи в зоопарке было приятно попасть снова в прохладную негу кондиционера, раствориться в тишине тонущего в полумраке помещения, где лишь красные фонарики слегка освещают лицо напротив. Официанты, кажется, парят где-то в воздухе, неслышно ставя и убирая тарелки. Мелькают палочки цвета слоновой кости, чуть пахнет кисло-сладким соусом, откуда-то издалека доносится умиротворяющая музыка. Сейчас на балконе я вспоминаю лицо моего мужа, пытаясь ухватить то, что никак не получается на портрете. Я закрываю глаза, чтобы получше представить себе каждую черточку, каждый поворот его головы. Я начинаю чувствовать его дыхание, его руку, скользящую по моей спине, я начинаю слышать его шепот. И сердце бьется все быстрее и быстрее, и падает вниз, как будто я еду на американских горках. Луна причудливо освещает площадь под моим балконом. На улице тихо, мои фобии засыпают, отпустив меня на время.

Ему казалось, за ним следят. Это противное, липкое чувство появилось у него не так давно. Впрочем, точно Сергей не помнил. Где-то около года назад. Он как раз познакомился со своей будущей женой. Сейчас в зоопарке неприятное ощущение усилилось. Сергей уже и так успел пожалеть, что поддался на уговоры Оли, и пошел смотреть зверей. Толпа народу, запах сахарной ваты, смешивающийся с запахом животных. Да еще в голове эхом отдавались отрывки вчерашнего судебного заседания. Он готовился к нему несколько месяцев, и проиграл. Причем информацию, которую Сергей тщательно собирал по крупицам в защиту своего клиента, явно кто-то «слил». Только кто? И такое происходит не в первый раз. За ним следят, информацию каким-то образом узнают. Карьера адвоката по семейным вопросам, выстраиваемая шаг за шагом в течение многих лет, катилась коту под хвост. Ну, то есть, не совсем уж катилась, но была на грани.