Шрифт:
– Вот это мой дружбан. А то думал, каникулы совсем тебя заквасили.
Брезгливо смотрю на друга.
– Морозов, блин. Что с твоим лексиконом?
Глеб толкает меня в бок и закатывает глаза к потолку. Хмыкаю.
Учителя вызывает директор, и класс как с цепи срывается.
Глеб довольно скалится и поворачивается к задней парте.
– Привет, я Глеб Морозов, будем знакомы.
Ловелас фигов. Но у меня слух на максималку выставляется.
Хочу голос её услышать. Уверен, он меня добьет, и вся выдержка слетит с петель. Но хочу вот.
– Привет. Я Снежана.
Ну все! Тушите свет! Бородин, ты встрял по самое не хочу. Голос этот тихий за секунду вгрызается в мозг.
Стискиваю в кулаке ручку и слышу, как она трещит. Ослабляю захват.
– Глеб, а ты решил пройтись по слабеньким?
Маркелов! Ну, тварина. Бесит.
– Маркелов, твою мать, ты решил сегодня выхватить? Без звездюлей, как без пряников, я смотрю, – не могу сдержаться.
Рычу как раненый зверь, но уже знакомая агрессия прокатывается по венам.
– Бородин, тебе опять ссылку из школы устроить? Так я устрою.
Скалится, гаденыш, а сам к стулу прижался.
Ссыкло!
– Так, может, тебе в больницу ссылку устроить?
Меня несет. Сам понимаю. Но, вашу за ногу, я ненавижу, когда к тем, кто слабее, лезут.
Личный таракан, который подстегивает защищать. Самому игнорировать, но вот таких придурков осаждать, если начинают лезть.
– Ну давай…
– А это Яр Бородин, и, кажется, сейчас он натворит дел. Простите, дамы, – доносится словно сквозь пелену голос друга.
Меня хватают за руку, когда я уже срываюсь с места.
– Э, остынь, брат.
Глеб с силой заставляет сесть.
А я выдыхаю.
Последнее, что мне нужно, – это вот такой залет с мордобоем.
– Если бы я хотела, я бы сама за себя заступилась, – доносится до меня голос новенькой.
Оборачиваюсь, и наши взгляды скрещиваются.
Смотрит на меня как зверек дикий. Губы в тонкую линию. И глаза. Почему-то кажутся знакомыми.
И в этот момент учитель решает вернуться.
– Что за шум у вас тут?
Отрываюсь от гляделок. Иван Степанович обводит нас строгим взглядом.
– Бородин, опять ты с Маркеловым сцепился?
– Как видите, я сижу на своем месте, – рискую ответить и получаю недовольный взгляд. Пофиг!
Учитель сжимает челюсть. А я нутром чую, что пришел он не с радостными новостями.
– Ребята, у меня для вас новость.
Все замолкают. Слушают. Ждут чего-то.
– С этой четверти у нас в школе будет работать педагог-психолог.
Вокруг поднимается гул. А Смирнов стучит ручкой по столу.
– Я не договорил. Сегодня на большой перемене она будет беседовать с вами по очереди. Поэтому не разбегаемся и все смирным строем чешем в двадцать шестой кабинет.
– Зачем нам психолог? – кто-то из класса все же решается подать голос.
Тот же вопрос в голове вспыхивает.
– Чтобы помочь вам пережить тяжелый период в обучении. Если вы забыли, у вас тестирование.
– Забудешь тут, – бурчит Глеб, щелкая ручкой.
– А у нас сбор на баскете, – довольно скалюсь.
– Вас отпустили, не переживайте.
Твою ж…
В коридоре раздается грохот, и в класс вваливается Ромыч. Третий из нашей святой троицы.
– Ого, кто это решил посетить наш урок? Роман Чумак, а что это ты так рано?
Не сдерживаемся и начинаем ржать с Глебом.
– Простите, Иван Степанович, там это… Машина сломалась.
– Проходи уже, опоздун.
Ромыч грохается на соседний ряд и с интересом смотрит за парту позади нас.
А меня потряхивает. Какого фига он на неё смотрит?
– Ого, каких красивых девочек к нам занесло. Лизунчик, познакомишь с соседкой?
– Чумак, блин, – шиплю и швыряю в него ручку.
– Все, понял, – поднимает руки вверх, но все равно одаривает новенькую похабной улыбочкой.
Ну все. Ему крышка!
Хотя с чего бы? Эта новенькая точно не для меня.
Глава 4
Снежа
В холле на большой перемене не протолкнуться. Стою в стороне от всех. Прокручиваю первый день.