Арина спустилась с кровати и решительно направлялась к двери. Ее маленькая ручка уже тянулась к замку, чтобы повернуть ключ в замке.

— Стой! — отчаянно крикнул он и в два прыжка оказался рядом. Он перехватил руку дочери и не дал ей открыть дверь. Из коридора послышался тихий утробный стон. Длинная черная тень тягуче протиснулась в зазор между дверью и полом.

Милосердов забрался обратно на кровать, схватил со столика спички и дрожащими руками принялся чиркать ими о коробок.

Первая упала — пальцы отказывались слушаться от сковавшего его страха.

Вторая сломалась, треснув напополам.

Третья мгновенно погасла.

Тень, похожая на текучий деготь, приближалась.

Четвертая спичка вспыхнула. Милосердов поднес огонек к фитилю корсаковской свечи. Тот быстро вспыхнул, затрещав ярким веселым язычком пламени. Тень, дотоле неумолимо ползшая к кровати, остановилась — и отшатнулась. Медленно и неохотно темная субстанция попятилась назад, пока не втянулась обратно под дверь.

К вящему неудовольствию Корсакова камердинер объявил о визите поручика Постольского едва рассвело. Поэтому Владимир встретил друга в гостиной имея вид довольно сумрачный, но забавный — ибо сменить пышный теплый халат и модную феску на что-то более приличное он не удосужился.

— Ты был прав! — сходу заявил Павел. — Мы работали всю ночь, не покладая рук, но нам действительно удалось найти Сергея Трутнева.

— Одна из загадок мироздания — как ты можешь работать всю ночь и оставаться к утру все таким же бодрым? — проворчал Корсаков.

— Трутнев родом из Тверской губернии, — не обращая внимания на мрачное бормотание приятеля продолжил Постольский. — Он действительно студент, точнее — был им. Отчислен за постоянную неуспеваемость.

— Иными словами — балбес, — сварливо заключил Владимир.

— А вот и не угадал! У него блестящие характеристики, именуют его не иначе, как гением. Трутнев написал ряд статей, как для специализированных фотографических журналов, так и для сугубо научных изданий. Я выписал некоторые названия — вот, полюбуйся…

Корсаков водрузил на нос очки для чтения и ознакомился со списком, который Постольский, как всегда, составил идеальным каллиграфическим почерком без единой помарки.

— «К вопросу об особых свойствах фотографической бумаги», — прочитал вслух Владимир. — «Об использовании мгновенного затвора…» — он остановился, удивленно вскинул брови и закончил: — «для запечатления обскурных феноменов»?

— Примечательное название, не правда ли? — довольно поинтересовался Павел. — Вот только благодаря ему, а также содержанию статьи, он нажил себе проблем.

— Это каких?

— А сам как думаешь?

— О, могу предположить, что научное сообщество не очень благосклонно отнеслось к упоминанию «обскурных феноменов».

— Угадал! — подтвердил Постольский. — Санкт-Петербургское оптическое научное общество разгромило статью в пух и прах. А некоторые его члены были настолько возмущены, что задались вопросом, как такой шарлатан может вообще учиться в столичном университете.

— Что и стало настоящей причиной его исключения, — понял Корсаков.

— Скорее всего. Далее, установив личность Трутнева мы смогли опросить держателей нескольких крупных фотографических салонов.

— Вы их ночью из постелей по такому случаю вытащили?

— Служба, — лишь пожал плечами Постольский. — Слушай дальше! После исключения из университета, этот Трутнев подвизался не только у Одляницкого. Натуральный фотографический Казанова! По понедельникам он в одном ателье, по вторникам — в другом…

— И везде ищет моделей для своей фотосъемки! — догадался Корсаков.

— Да, — подтвердил Павел. — И, боюсь, ты был прав насчет опасности. Нам удалось найти несколько человек, которые назначали, а потом отменяли съемки по различным причинам. Мещанин Сырский бросился в Фонтанку с Обуховского моста, не выплыл. Свидетели утверждали, что он будто бы спасался от кого-то невидимого. Списали на помешательство. Это так, для примера. И он не единственный погибший. Кто-то удавился. Кто-то принял яд. Кто-то просто преставился ночью по неизвестным причинам.

— А фотокарточки при них не находили?