— А в расходах какая разница?

— Тут тоже есть разные варианты. Если производство горячих лопаток выделить в отдельный завод, который предлагается выстроить в Семипалатинске, то моторные заводы в Омске и Усть-Каменогорске обойдутся на каждый на треть дешевле, чем оба с полным циклом производства. Но это без учета затрат на Семипалатинский завод, а с их учетом… все равно дешевле, чем две стоимости одного такого завода, хотя и ненамного. Но тут появляется одно преимущество, пока что потенциальное, однако ощутимое уже года через два: если… когда товарищ Петров доведет до авиационного состояния свой мотор на четыре тысячи триста сил, то заводы просто будут выпускать каждый свой двигатель.

— И что тебя так смущает? Цена?

— Честно говоря, полмиллиарда дополнительных затрат кого угодно смутят, но тут вопрос гораздо сложнее. Мы и один завод в течение года-двух с огромным трудом рабочими укомплектуем, а два сразу… ни малейшей уверенности в этом я не испытываю. Там же к станку ФЗУшника не поставишь, тут требования по квалификации очень высокие нужны будут.

— А один завод как рабочими обеспечивать собираешься?

— Турбинщики у нас в Калуге готовятся, в Ленинграде немножко и еще в Харькове. Но в основном все же в Калуге: там не училище все же, а техникум, три года обучения или, по некоторым специальностям, вообще четыре.

— А расширить техникум, новые открыть?

— Делаем. В Калуге уже новый корпус учебный выстроили, два корпуса общежитий — но ведь все равно первые дополнительные выпускники только через три года появятся. А практика показывает, что даже выпускник техникума требуемую квалификацию получает лишь после еще трех лет работы на производстве…

— А если набирать выпускников десятилеток?

— У этих, конечно, знаний побольше, но все равно максимум, так это на полгода срок обучения сократить можно. То есть это в среднем, если дети особенно старательные попадутся, то и за два года из них терпимых специалистов сделать можно.

— Поговори со Старухой насчет того, как старательность у детишек пробудить. Уж если она сама расстаралась так, что в двенадцать в университет поступила, да так, что ее лично Зелинский к себе на курс зачислил, то в старании она точно разбирается.

— Она просто гений, а вот другие…

— На ее потоке университет каждый второй с красным дипломом закончил. Ни до, ни после нее такого не было. Если не считать выпускников ее кафедры: там вообще обычный диплом, без отличия, получить чуть ли не позором считается. К тому же заводы строиться будут не особо быстро, года два минимум уйдет — а кому времени хоть сколько-то специалистов, да подготовим. Уж лучше пусть у нас два завода вполсилы работать будут, чем один на полную мощность и с перегрузкой.

— А деньги…

— Средства изыщем… так Старуха любит говорить? Она еще чего-нибудь полезного и недорогого для народа придумает, мы продадим — и деньгами разживемся, — рассмеялся Сталин.

— Она книжки для детей пишет, — уточнил текущее положение дел Лаврентий Павлович. — И Сергею их читает… дает почитать, чтобы, как говорит, понять, нравится ли это нынешней молодежи.

— Ну да, откуда Старухе-то знать, что молодежи нравится. А что пишет? Или это только сыну твоему известно?

— Да фантастику какую-то, про полеты в космос, про будущее… про счастливое будущее, я бы хотел до такого дожить.

— Как Уэллс что ли? Или как Жюль Верн?

— Британца она таким словом обзывает, что уж лучше бы просто матом. Она говорит что он… нет, не помню, там что-то из латыни… А Жюль Верн — ну, немножко похоже. Тоже много такого, что детишкам науку понять помогает, и приключения… интересные приключения. Да, она сказала, что еще Конан Дойль похожие книжки писал.

— Про Шерлока Холмса?

— Нет, про профессора Челленджера. Обещала Сережке книгу найти и дать почитать. А меня попросила попросить перевести эту книжку переводчицу Волжину из «Интернациональной литературы», потому что, сказала, прежние переводы отвратительны.

— Взяла бы и сама перевела, — улыбнулся Тихонов, — все равно дома сидит, а языки она, небось, получше всяких переводчиков знает.

— Ей некогда, — нарочито «сурово» ответил Иосиф Виссарионович, — она коляски изобретает и вешалки. К тому же может она почерка своего стесняется, а у этой Волжиной он скорее всего профессионально-каллиграфический.

— Про Волжину не скажу, а Старуха пишет очень разборчиво. И очень, очень быстро — хотя временами кажется, что училась писать она… да, в Харбинской гимназии: когда она именно очень быстро пишет, то у нее и «яти» проскакивают, и «еры» в конце слов… иногда. Редко очень, но все же заметно…

— Мы не будем обсуждать ее школьную… жизнь. А вот по поводу книг для детей… Кто будет заказывать перевод этого Конан Дойля Волжиной? И не пора ли нам того же Жюль Верна снова детям дать? В хороших переводах, Лаврентий, ты, как будешь мимо проходить, спроси ее, какие переводы француза она считает лучшими. Думаю, что сделать такой подарок советским детям к началу нового учебного года…

— Не успеем за неделю.

— Но к Новому-то году успеем? А насчет того, что она написала, ты же читал то, что она Серго давала? Думаешь, стоит и ее книгу напечатать?