Прямо вплотную к скамейке, на боевой готовности, стояли с автоматами солдаты и милиционер. На рукавах у солдат и милиционера красные повязки с надписью "патруль". Стволы автоматов Калашникова буквально маячили у моего лица. Был ошарашен от неожиданного появления сводного патруля возле меня.

– Предъяви свои документы! – приказал милиционер и протянул в мою сторону свою правую руку. – Быстрее!

Полез в карман своей куртки, но в этот момент автоматы приблизились ещё ближе к моему лицу. Очевидно, это солдаты и милиционер, подумали, что у меня есть какое-то оружие в кармане. Тогда медленно расстегнул свою куртку и показал им, что у меня в кармане только один паспорт и больше ничего там нет.

– Зачем ты приехал в Душанбе? – спросил милиционер, разглядывая запись адреса моего паспорта.

– У меня, три дня назад, из дома пропали дети. – со слезами на глазах, ответил. – Двое мальчиков. Обращался за помощью в милицию, но они до сих пор не нашли детей. Вот приехал сюда, чтобы найти детей.

Милиционер посветил своим фонарём на моё лицо, сверяя подлинность фотографии на паспорте с моей физиономией. Убедившись в подлинности моей личности, милиционер тут же опустил свет фонарика с моего лица на землю. Подумал ещё несколько секунд. Затем вернул мне паспорт и опустил своё оружие вниз.

– Какой возраст у твоих пропавших детей? – поинтересовался милиционер, опуская свой автомат за спину.

– Старшему тринадцать, – ответил, спокойным голосом, – а младшему, всего лишь девять лет. Подростки.

– Мы поможем тебе найти твоих детей. – сказал милиционер. – Пойдёшь с нами рейдом по городу.

Одному находиться в таком городе, с бандами погромщиков, было очень опасно. Но быть в окружении солдат и милиции не менее опасно. Каждую минуту, такая компания, может постоянно находится под прицелом, как движущаяся мишень, которой некуда деться, как только быть поряженной пулями сопредельной стороны, которые нас постоянно видят, а мы их пока не видим никого.

Просто двигаемся по улицам города. Шаги кованых сапог солдат рокотом прокатывались по спящим улицам Душанбе. Было похоже на размеренные залпы оружия, со скрежетом металла о твёрдое покрытие дороги. Каждый шаг солдат чётко выдавал дробный звук, который отражался эхом об серые здания улицы и грохотал в промежутках между домов.

Мне казалось, что сейчас будет бой неизвестно зачем. Воевать мне совершенно не хотелось. Не было тут на то никакой причины к ближнему бою. У меня были одни мысли, это найти мне своих сынов.

Патруль повернул в сторону "Зелёного базара" и подошёл к центральным воротам рынка. На встречу из базара вышли двое мужчин с карабинами, возможно, это были охранники рынка из вневедомственной охраны?

Солдаты остались стоять на тротуаре, а мы с милиционером подошли вплотную к железным воротам "Зелёного базара". Молодой охранник ушёл за ворота. Старший охранник осторожно подошёл к воротам.

– Салам алейкум, уважаемые! – протягивая руку, сказал мужчина. – Как ваши дела? Как дома? Такое время стало опасное в нашем городе. Стреляют всюду. Страшно ночью. Что привело к нам в столь поздний час?

– Алейкум, а салам, ака! – пожимая руку мужчине, ответил милиционер. – Спасибо, пока все хорошо в семье. Но, вот от погромов много беды в Душанбе. У этого мужчины дети пропали. Помогите ему с детьми.

Милиционер показал на меня и за рукав подвёл вплотную к мужчине. Тут мы оба поздоровались за руку.

– Вах, вах, вах! Как плохо стало с детьми. – пожимая мне руку, сказал мужчина. – Сколько лет твоим деткам?

– Старшему тринадцать, а младшему девять. – ответил, мужчине. – Зовут их, Артур и Эдик. Три дня их нет.

Затем подробно рассказал мужчине все приметы моих детей и в чём они могли быть одеты. Мужчина наморщил лоб, почесал под тюбетейкой лысину. Повернулся к своему напарнику, что-то спросил у него на таджикском языке.

Напарник сторожа подумал немного и кивнул головой в знак согласия. Мужчина, который разговаривал с нами, вытащил своего напарника за рукав таджикского национального халата из-за ворот и поставил его перед милиционером. Напарник охранника дрожал от страха так, словно он был виноват.

– Вот, этот болван, Рузи, вам расскажет, – указал мужчина на напарника, – что он видел днём на базаре.

– Понимаешь, господин начальник. – заикаясь и дрожа от страха, перед милиционером, напарник, сходу начал давать свои показания о прошедшем дне. – Когда начал резать первую спелую дыню, которую сохранил с прошлого сезона, возле меня сели двое мальчиков. Оба мальчика были такие заморыши, что совсем не похожи на этого уважаемого господина, который ищет своих детей. Они были просто бездомные дети.