Бесшумно Северина добралась до выхода и осторожно выглянула за дверь. Где-то кричали, пахло дымом. Из-за угла вывернули двое: тот незнакомец, что приметил ее сегодня на уроке, тащил за собой окровавленного Хранителя. Тащил грубо, громко ругаясь. «За мной, – обреченно подумала Северина. – Нет спасения». Юркнула назад, прижалась к стене. Что делать? Взгляд зацепился за пару низких столиков, на которые по вечерам омеги складывали карточки с именами.

Северина выдвинула один столик в проход, а другой занесла над головой. Она решила бороться за свою свободу. С грохотом распахнулась дверь и злой господин, налетев сразу же на преграду, рухнул плашмя, выпустив Хранителя. Северина ударила его сверху по голове. И отскочила, онемев от своего поступка. Нельзя нападать на альф. Ее сейчас отвезут в тюрьму. И отнимут память.

– Молодец, девочка, – Хранитель подтолкнул Северину к выходу. – Поторопись.

– Куда?

– Я спрячу тебя. Никто не найдет.

Северина не понимала, почему этот Хранитель захотел спрятать ее, куда он ее тащит. Но привыкшая к послушанию, она не стала протестовать. Хранитель отнесся к ней по-доброму, а тот, второй альфа, был злым. Он бы не пощадил Северину, особенно после того, как она напала на него. Никто не примет к сведению того, омега защищала свою память и жизнь. Пусть плохо, но Северина учила законы. Знала про императорский указ, лишивший омег всех прав.

Они с Хранителем бежали длинными гулкими коридорами, поднимались по винтовым лестницам вверх, снова бежали и поднимались, пока не оказались на крыше. Внизу полыхал пожар, Северина слышала крики и звон оружия. Шла ожесточенная битва, но кто и с кем дрался, ей было непонятно. Хранитель достал из кармана крак, светящийся шарик размером с кулак, и швырнул на пол. Крак покатился, подпрыгивая, по крыше. Там, где он остановился, открылся люк.

– Быстрей, быстрей, прыгай вниз и сгруппируйся, – поторопил Хранитель. Северина прыгнула, присела, места едва хватило ей одной. – Подай мне крак, Сева.

– Ты? – Северина подняла глаза на своего спасителя. – Со мной?

– Девочка моя, я нужен здесь. Пока нужен.

– Тебя убьют.

– Нет. Меня не убьют. Я знаю много полезного для императора. А твоя задача выжить. У тебя получится, я верю в тебя.

– Мои…

– Твоих родителей нет в живых. Когда мы победим, я верну тебя домой, – Хранитель разломил в ладонях крак, достал треугольную сережку, примерился и защелкнул ее на ухе Северины. – Завтра я тебя верну. Или позже. Жди мой зов. Не бойся.

– Жду.

Люк над головой закрылся и Северина оказалась в полной темноте. Тишина давила на уши, но пугаться Северина не стала. После ее ожиданий оказаться в тюрьме, любой выход был хорош. Наверно, хранитель всего-навсего отправил ее в другой дом, потому что она сирота и некому за нее заступиться. Северина вспомнила капсулы на колесах и людей в странной одежде. Где-то вдалеке прозвучал хлопок и Северина упала на мягкую подстилку.

Толян завидовал отцу. Стыдился признаться, а завидовал. Не потому, что тот был моложавым, нравился женщинам и сумел поднять несколько бизнесов. А еще насадил целую рощу деревьев вокруг громадного дома и родил его, Толяна. Зависть сосредоточилась на важном – у отца был настоящий друг. Который на всю жизнь, в огонь и воду, если что. А у Толяна вместо друзей – приятели. Потусить, выпить вместе, вспомнить службу в армии, обсудить девчонок или футбол.

Прямо с утра мысль о друзьях не давала покоя. Зудела и зудела. Толян остро чувствовал свою неполноценность. Никто не нуждался в его внимании, верности и заботе в сердечном значении этого слова. Девушки хотели от него денег и замуж, отец – послушания и помощи в бизнесе, мать пыталась пристроить младших дочерей под его опеку. Но все они легко могли обойтись и без Толяна. С ним просто удобнее. И Толян никак не мог сообразить, в какой момент все переворачивается с ног на голову?

Он не шел против своих желаний, совершал разумные поступки, не позволял тупо использовать себя, различал свои и чужие цели, но постоянно обнаруживал, что опять влез в ненужные отношения и тягостные обязательства. Как Толян радовался, когда после института и года в армии, ему нашлось достойное место в бизнесе отца. Правая рука, первый заместитель. Радовался, пока не понял, что он всего лишь дорого оплачиваемый мальчик на побегушках.

Сегодня абсолютно все виделось в черном цвете. Звезды, что ли, встали с хромой ноги. Толян ехал инспектировать то, что все в офисе считали бесполезным активом, ехал и психовал. Фитнес зал достался им в нагрузку к основному зданию гостиницы, они не стали его закрывать. Гостиница успешно развивалась, а зал едва сводил концы с концами. С ним надо было что-то решать. Но перед этим они с отцом поругались. Отец зашел предупредить, что уедет в отпуск. И началось. Сразу даже не скажешь, чего они не поделили.

Делить вообще было глупо, Толяну фактически ничего не принадлежало. Формально на него оформлены, конечно, несколько бизнесов, но это так, ерунда. Отец платил Толяну высокую зарплату, давал крышу над головой, а за это всего лишь просил выполнять его просьбы. Да и просьбы-то пустяковые – через неделю встретить сводных сестер и присмотреть за ними, пока отец будет рыбачить с другом на Сахалине. Три-четыре раза в год отец посылал всех подальше и уезжал. То в один конец страны, то в другой. Толян завелся с пол-оборота. Триггернуло его на отцовскую дружескую поездку. И на то, что мать попросила через отца об услуге, а не напрямую.