Но подобна вою.

Подобна слишком

Воплям, стонам, лаю.

Её, услышав,

В мыслях проклинаю.

В грядущем голом

Тень страшится шока.

Над ними птицы -

Пошлость и дешёвка.

Пусты котомки

Дали бесполезной.

Спешат потомки

В темноту и бездну.

Летний парк

Быстро из-под клёна

В парке городском

Выбралась гулёна

Резво, но ползком.

Поднялась с коленок,

Встала в полный рост.

Встречи за бесценок,

Радостей – до звёзд.

Пьяная частично,

В целом, налегке,

Вертит носом птичьим,

С плавками в руке.

Машет ими лихо

И зовёт под клён.

В общем, не бичиха

И не страшный сон.

Щуплая, что вилы,

Но стройна, что тень.

Как она любила

Тех, кому не лень…

Голова, что веник,

Или же копна.

Просто хочет денег

На стакан вина.

Задницы и спины

Видно за версту.

…Клёны да рябины,

Яблони в цвету.

Жуткое видение

Играют бесы по ночам в хоккей

На главном стадионе тёмной ночи,

И ни один холоп, да и лакей,

Явлением таким не озабочен.

Погиб свободомыслия протест,

А если ещё жив, то неказистый.

Они в наш мир пришли из страшных мест,

Из чёрных ям, ночные хоккеисты.

Законом стали жуткие дела…

Стучат по льду и клюшки, и копыта.

Очнитесь, не сгоревшие дотла,

Пока на жизнь надежда не убита!

Порою на ночной хоккейный корт,

Наполненный смешной, дешёвой блажью,

Является и самый главный чёрт,

Возможно, клон нечистого. Неважно.

Что тут гадать? В наш край пришли враги.

Какие же здесь могут быть вопросы?

В ночном унынье не видать не зги,

Но радостно хвостатым кровососам.

Мы гибнем на разграбленной Земле…

Но есть ли для волнения причина?

Быть может, мне мерещится во мгле

В кольце охраны мощной бесовщина.

Быть может, нынче всякий бес – нам брат.

Да пусть гоняют шайбу с холуями,

И ветер к тучам поднимает смрад

Десятки лет над нашими краями.

Пускай резвятся. Надо отдохнуть

Порой и бесам ночью от разбоя.

А мы уж обойдёмся… как-нибудь,

Всё больше нас под крышей гробовою.

Осеннее утро

По утренней октябрьской заре

Природа проверяет нас на крепость.

Мюнхгаузен на пушечном ядре

Промчался из реальности в нелепость.

А вслед за ним, подобные ему,

Вершат полёты в радужные страны,

Меняя резво яркий свет на тьму,

На поприще всемирного обмана.

Холодный воздух и тумана мгла,

Над рощами летят не только птицы,

И ложь, и подлость в поисках тепла.

Для них оно извечно за границей.

В оффшорах вклады их не подведут…

Ведь Родина разграблена до цента.

Но нищие России славят труд

Во благо воровского контингента.

В заморских землях – вотчина вралей,

Мюнхгаузенов, как бы, патриотов,

А в небе мрачном мало журавлей,

Но очень много частных самолётов.

Октябрь холодный пасмурен и жёлт

В безрадостной комедии и драме.

Что сможет, то продаст и оболжёт

Мюнхгаузен за дальними буграми.

Уточнения к старой сказке

Удивительная карма,

Но Василий, столяр-спец,

Не племянник Папы Карло,

А его родной отец.

А жена его Розетта,

Впрочем, звать её не так,

Резво чистила клозеты

Регулярно за пятак.

Дети – явные наркоши,

Звать Степаном и Лукой.

Но один из них хороший,