— Заголовки в газетах видел? — приглушенно долетает до меня недовольный голос из-за двери. — Чё за цирк ты устроил перед журналистами? И чё за ночная возня в районе Беркута? Парня того за что разукрасил? Из-за этой девки всё?

— Не твоё дело.

— Это подстава, мальчик, — последнее слово брошено с пренебрежением. — Если подобная дичь повторится, у меня будут проблемы.

— Меня плевать на твои проблемы.

— Да? А Вероника в курсе о твоих похождениях? В курсе, что ради новой куклы, ты забыл все свои обещания? Ты сам ей говорил, что важнее никого нет. И сам же сейчас доказываешь обратное.

Услышав женское имя, непонимающе хмурюсь. Сердце пропускает удар.

— Я ни на кого её не менял, — спортсмен злится. — Как можно такое сравнивать? Всё, что обещал — исполню. Она в приоритете.

Что это значит, черт возьми?!

Неосознанно сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. В горле появляется горечь, дыхание спирает.

— Ещё один такой прокол — и я аннулирую нашу договорённость. Своим идиотским поведением ты сорвёшь все мои планы, — мужчина повышает голос. — И завязывай развлекаться с бабами. И тем более калечить из-за них людей! Мне не нужны лишние слухи…

С трудом отталкиваюсь от двери, не желая больше ничего слышать.

Я не поняла и половины из этого странного разговора. Но всё же основную мысль уловила: у Даниса есть девушка, которая дорога ему. Девушка, с которой он связан обещаниями. Возможно, даже любовью…

Мне кажется, я начинаю задыхаться от этих выводов. Горло дерёт спазмом. В груди жжет, а тело прошибает ознобом.

Из глубины души поднимается волна злости. В бешенстве срываю с себя футболку Вагнера и отшвыриваю её подальше, словно это ядовитая змея.

Не хочу! Не хочу иметь с ним ничего общего!

Хватаю платье и дергаными движениями натягиваю его на себя. Надеваю обувь.

Комната, которая мне изначально понравилась, начинает давить и раздражать. Не желаю оставаться здесь больше ни секунды! Меня сейчас просто разорвёт от ярости.

Открываю дверь и воинственно иду в кухню. Мои каблуки стучат по паркету, как барабанная дробь перед казнью.

Никогда больше не подпущу к себе этого лживого дикаря! Пусть только попробует приблизиться ко мне! Я ему глаза выцарапаю!

Захожу и останавливаю взгляд на хмуром лице спортсмена. В груди колет от боли, но я лишь вздергиваю подбородок, прищуриваюсь.

— Отдай ключи и деньги, — цежу сквозь зубы. — Кукла, — прохожусь презрительным взглядом по мужчине, — хочет уйти.

Вагнер хмурится ещё больше, а его отец удивлено вздергивает брови.

У меня нет желания смотреть на этих двоих, поэтому разворачиваюсь и иду в коридор. Хватаю плащ с вешалки, быстро его надеваю.

Данис вылетает из кухни вслед за мной. Подходит вплотную, пытается ухватить руками за талию, но я выворачиваюсь и делаю несколько шагов назад.

— Ключи. И деньги, — выделяю каждое слово и вытягиваю ладонь.

Враждебно смотрю на спортсмена, а внутри в этот момент всё покрывается толстой коркой льда. Не хочу чувствовать то, что чувствую сейчас. Боль заставляет задерживать дыхание.

— Веснушка, я ни черта не понял…

— Верни. Мне. Мои. Вещи! — кричу, не выдерживая. — Что тут непонятного?!

Закусываю губу, потому что не хочу разрыдаться перед мажором. На глаза наворачиваются слёзы, начинаю дрожать.

Видимо, в этот момент я выгляжу настолько жалко, что Вагнер даже спорить не пытается. Молча достаёт из кармана своей куртки то, что прошу, и вкладывает в мою ладонь.

Сглатываю ком в горле и, отвернувшись к двери, открываю её.

Когда выхожу из квартиры, две слезинки всё же скатываются по щекам. Смахиваю их, испытывая злость.

Ещё не хватало реветь из-за этого лживого мажора. Много чести ему. Не дождётся.

— Маш, я не приду сегодня в универ, — сообщаю подруге в трубку и плотнее кутаюсь в одеяло.

— Ты заболела? — слышу взволнованный голос.

— Нет, но усталость дикая, — отвечаю лениво. — Не могу подняться с кровати. Прям никак не получается себя заставить.

— Это как-то связано с Вагнером, да? Что между вами произошло?

При упоминании спортсмена не могу сдержать стон раздражения. Я уже почти сутки пытаюсь не думать о нём. Закинула его номер в черный список и запретила родителям произносить при мне его имя. Только это всё не помогает. Мне кажется, чем больше я пытаюсь забыть мажора, тем больше мои мысли заполняются им.

— Не хочу говорить об этом, — устало вздыхаю.

— А придётся. Газеты и местные каналы сходят с ума. Вы с чемпионом главная тема. Я хочу знать подробности!