— Но… гости уже едут ведь, — недоумевает друг.

— Не хочу никого видеть, — поднимаю со столика бокал с любимым лимонадом. — Этот день рождения был только для неё. Но она не приедет. Значит, праздника не будет!

— Понял! Сейчас сделаем…

Сделаем первый шаг на пути к моменту, к которому меня вела вся моя жизнь, полная проблем, боли и сложностей.

Жизнь, в которой я потерял практически всё и даже себя.

Жизнь, в которой, казалось бы, не осталось места для красок.

Жизнь, полная лишь серого.

Первый шаг к девочке в Красной Шапочке.

Любовь

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — чертыхаюсь без остановки и бегу к дому клиента.

Ненавижу куда-либо опаздывать. А тут на работу, которая так мне сейчас важна. И всё из-за дурацкой зимы и не менее дурацкого снегопада! И пробок, которые в праздничные дни стали ещё больше. В частности на загородной трассе.

Я понимаю — летом ездить загород на шашлыки и огороды, но зимой? В чём смысл ездить по холоду в не менее холодный дом?

Люди мазохисты!

— Люба! — восклицает Снежа, моя коллега, придерживая для меня дверь. Воровато оглядывается по сторонам, проверяя, нет ни кого-нибудь.— Уволят! Быстрее! — поторапливает словами, которые больше всего меня сейчас страшат.

Остаться в данный момент без работы для меня хуже апокалипсиса. Потому что не ходить на работу — не получать деньги. Не получать деньги — не иметь возможности помочь маме. А не помочь маме — столкнуться с ещё одним горем.

— Бегу! — отвечаю и влетаю в помещение. Благо Павла Денисовича не встретила, а это значит, что моё опоздание может остаться без внимания.

— Переодевайся скорее! — впихивает мне мою форму на сегодня. Свободную красную юбку и белую мягкую рубашку. — Но в раздевалку к нам нельзя сейчас.

— Почему? — спрашиваю, прижимая униформу к себе, как самое святое.

— Там все наши, — закатывает глаза подруга, которая ненавидит зазнаек, что с нами работают. — И они тебя за твоё место сдадут быстренько. Так что придётся выкручиваться.

Павел Денисович даже без предупреждения может уволить, если ты опоздаешь на выездной или заказной праздник.

В прошлом месяце двух девочек уволили, а они всего-то на три минуты задержались. Притом опоздали они из-за клиента-дебошира, который приставать к ним у входа стал.

— Но, а где мне переодеться? — не возмущаюсь, а устало вздыхаю, понимая, что другого выхода, кроме как идти в раздевалку и довериться своим коллегам, нет. — Не в коридоре же, где меня точно заметят.

— Люба, я всё придумала, — успокаивает она меня и, взяв за руку, тащит куда-то. — Ты как написала, что из-за снегопада опаздываешь, я поняла, что придётся тебя спасать. Написала Юрику. Он сегодня на кухне. Тот сговорился с Тёмой. Его сегодня на холодильник поставили. Так вот! У нас есть пятнадцать минут, чтобы ты переоделась в холодильнике.

— В холодильнике?! — от её слов глаза на лоб лезут, и холодок по коже проходится.

Она ведь пошутила? Решила разыграть меня, как иногда бывает?

Смешная шутка! Я даже поверила!

Но, взглянув на Снежану, понимаю, что она вовсе не шутит и вполне серьёзна. И мне правда придётся переодеваться в холодрыге.

— Не переживай! У хозяина дома комната-холодильник! — говорит она таким тоном, словно это должно меня обнадёжить и успокоить. Но это вовсе не так.

У нас была одна девчонка, и её случайно забыли в таком холодильнике. Она зашла туда что-то взять, а дверь захлопнулась. Или её всё же специально кто-то там запер. В общем, закончилось всё тем, что она простудилась и больше месяца на работу не ходила.

А больничный мне сейчас никак нельзя!

— Ладно, — соглашаюсь, потому что в одном она права. Девчонки меня сдадут Павлу Денисовичу, если узнают, что я опоздала.

Оглядевшись по сторонам, заходим в почти пустую кухню и сразу идём к холодильнику. Получаем от Тёмы кивок, и подруга запускает меня внутрь ледяной камеры.

А это точно холодильник, а не морозильная камера? Холодно ужасно!

— Ты переодевайся, Любаш. Там Павел Денисович нас собирает. Инструктаж, как всегда. Я потом тебе всё передам. Если что — подстрахую. Он же у нас нормальный! Из-за туалет не увольняет, — подмигивает и запирает двери, оставляя меня одну.

Снимаю белый пуховик и начинаю переодеваться в простенькую лёгкую униформу, несмотря на дикий холод.

Но в такой одежде лучше всего в холодильнике не щеголять. Застудиться можно. Поэтому уйти стараюсь, как можно, скорее.

Быстро привожу себя в человеческий вид, ворую даже виноградинку с подноса, но она сама напрашивалась на то, чтобы быть съеденной.

Собираю свои вещи в сумку и иду на выход. Толкаю дверь холодильника, но она не поддаётся мне ни с первого, ни даже с десятого раза.