— Будет так, как я сказал.

Шивани молчит. Она и так слишком много пережила. После смерти императора она стала еще более молчаливой, чем была... Как бы я ни старался уберечь ее от боли, ей еще долгое время придется приходить в себя. Но это не значит, что ее молчание знак согласия с планами генерала. То, что он предлагает - чистое безумие.

– Нет. Шивани и так слишком много пережила. Ей ни к чему...

– Она законная наследница, рода. Престол ее по праву.
– перебивает меня Кассар, в десятый раз повторяя одно и то же. Последний дракон своего рода. Престол её по праву.

Замечаю краем глаза, как девушка, все это время сидящая в стороне, накрывает лицо ладонями и утыкается в колени. Драконье пекло.... Неужели генерал и впрямь не понимает, что для всего этого не время? Разумеется, я тут же бросаюсь к ней, чтобы заключить в объятия, прижимая голову девушки к своей груди. Каждый раз, когда вижу ее слезы и ощущаю дрожь сердце обрывается. Будь моя воля, я бы увез свою любимую далеко-далеко отсюда... Но пока мы слишком сильно связаны с Кассаром, который ввязал нас в самую настоящую войну.

– Мы можем вернуться к этому разговору позже?
– нахожу самый дипломатичный для данной ситуации вариант.

– Сейчас не время проявлять слабость, - продолжая смотреть прямо в огонь костра, произносит генерал, и меня отчего-то жутко злит его безэмоциональность и непреклонность. Интересно, он вообще понимает, что я, вообще-то, тоже потерял любимую сестру? И что сказала бы Чароит, если б была здесь? Она бы точно не одобрила его жестокости и решительности в том, что он собирается покарать всех, кто причастен к заговору, преломить сопротивление, сжигая все и вся на своем пути.

– Знаешь, что, Кассар...
– поддавшись не то эмоциям, не то пресловутой "слабости", о которой он говорит, вдруг говорю я, поднимаясь на ноги, - Отправляйся-ка ты в пекло.

Он наконец переводит на меня взгляд. Несколько... удивленный, не без этого, да.

Покуда длится траур Шивани, никто не смеет ей указывать, что чувствовать, думать, какие слабости проявлять, и что делать дальше, - сам не знаю, откуда во мне столько дерзости, но меня, кажется, уже не остановить.

– Тем не менее, я твой командир.

– А она моя принцесса. И я подчиняюсь ее приказам, как законной наследнице. Кажется, это были твои слова, Кассар.

На это генералу нечего сказать, и мне сперва даже не верится. Он хмурится и снова смотрит в огонь, а я замечаю, как играют в свете пламени желваки на его челюсти. Злится. Но возразить не может, сам же утверждал, что престол ее по праву, а значит, каждое ее слово стоит выше его, как нашей законной правительницы. Так что...

Вижу, что и сама Шивани смотрит на меня странно. Впервые в ее глазах находит отражение не только ее внутренняя тоска и переживания, но и... Словно бы удивление вперемешку с восхищением. Ее впечатлила моя дерзость по отношению к Кассару? Никогда бы не подумал... Поднявшись на ноги вслед за мной, девушка берет меня за руку, украдкой уводя в сторону.

– Прости, любовь моя, если моя грубость и неуважение показались тебе чересчур...

– Эр, прошу, просто следуй за мной.

– Но...

– Молча.

Приходится прикусить язык. И не возражать своей возлюбленной даже тогда, когда мы подходим к ее шатру. Разумеется, я не раз бывал внутри, но только лишь для того, чтобы справиться о ее самочувствии, принести завтрак или охранять ее покой. Но отправляться вместе с ней внутрь столь поздним вечером.... Странно. Она решила отчитать меня с глазу на глаз? Благородно с ее стороны, но все же...

— Не верится, что ты и вправду послал генерала в пекло, - говорит Шивани, развернувшись ко мне лицом, когда мы оказываемся уже внутри.

– Я поддался эмоциям, - констатирую я этот факт, стараясь не поддаваться им сейчас.

– Ты буквально вынудил его прикусить язык, - я бы не поверил своим глазам, но, произнося это, девушка даже улыбается, невесомо, одним уголком губ, но мое сердце готово трепетать от счастья от одной лишь тени ее улыбки.

– И тебе это понравилось? — сам не понимаю, почему усмехаюсь в ответ.

Шивани молчит. Долго смотрит на меня, а я снова пытаюсь разгадать, что же у нее на уме, как и всегда. Замечаю в глубине ее глаз голубые искорки.... И оказываюсь покорен их необычайным, едва заметным танцем. Все вокруг: волшебство этого момента, аромат сладкой зимы, исходящий от девушки, безумная красота принцессы, тепло ее рук на моих плечах, я словно бы каждый раз влюбляюсь в нее заново. Каждый раз, как и в первый, готов отдать жизнь за один только ее взгляд.

— Поцелуй меня, — когда Шивани произносит свою просьбу, в первое мгновение мне кажется, что я ослышался.