Чем дольше Гортензия говорила, тем труднее мне удавалось сохранять серьезный вид. Юра – замечательный айтишник. Он мог бы стать главой подразделения, но техотдела нет, Чернов один.

Горти продолжала вещать:

– Теперь о себе. Гортензия. Это все, что следует обо мне знать.

– Вы здесь главная? – уточнил Шубин.

Моя подруга и соседка откашлялась. Она определенно собиралась продолжить разговор, но я успела опередить ее:

– Объясните, пожалуйста, причину вашего визита к нам.

– Меня обокрали, – печально ответил Борис. – Взяли самое ценное. Медведя!

На секунду в кабинете стало тихо, потом Чернов удивился:

– У вас жил хищный зверь?

– Плюшевый, – объяснил Шубин. – Понимаете?

– Игрушка? – уточнила я.

Посетитель молча кивнул.

– Милый человек, – снова вступила в беседу Гортензия, – если вам некуда девать деньги, то мы займемся поисками. Но лучше купите себе нового Топтыгина, копию потерянного, и живите счастливо.

– Подобного не найти, – со вздохом сообщил Борис.

– Сами смастерите, – неожиданно предложил Чернов, который обычно предпочитает молчать. – Наверное, с легкостью справитесь, если попросят сшить такую игрушку.

– Конечно, но не испытаю восторга, узнав о подобном заказе, – признался Шубин. – И никогда не сумею повторить Арчибальда – так зовут пропажу.

– Вы мастерите кукол для театральных представлений и на продажу – думала, это намного труднее, чем сшивать куски материи и набивать их ватой! – удивилась я.

Борис полез в портфель и вынул второй альбом.

– Посмотрите фото. Это Арчибальд. Не я его создал.

Несколько минут мы молча рассматривали снимки, потом мне прилетело сообщение от Костина, который сидел неподалеку от меня: «Поздравляю! К нам опять псих притопал. Весна завершилась, осень еще не настала – откуда они берутся?»

Шубин скрестил руки на груди.

– Пропади у меня Топтыгин, который был приобретен пару лет назад в магазине, тогда бы не было проблем. Но Арчи! Моя прапрапрабабушка, Елена Боброкова, вышла замуж за Ивана Кубасова. В этой паре соединились два дворянских рода – Боброковы и Кубасовы. И муж, и жена происходили из богатых семей, имели большое имение в Пафнутино, обладали роскошными домами в Москве и Петербурге. Жили на широкую ногу, большой штат слуг следил за порядком, хозяева любили устраивать балы. Единственное, что омрачало счастливое пребывание супругов на земле, – отсутствие детей. Когда Елене исполнилось тридцать, пара поехала во Францию, задержалась в чужой стране на год и вернулась с младенцем, которого назвали Борисом. Иван Кубасов в честь приезда в имение устроил бал, показал всем сына, сообщил, что Елену вылечил от бесплодия парижский профессор…

Я внимательно слушала гостя, а тот плавно рассказывал, что друзья и соседи поздравляли супругов, но потом все же зашептались, что Кубасовы взяли ребенка в приюте и выдают его за своего. Правда оно или нет, никто точно не узнал.

На первый день рождения годовалый Боречка получил плюшевого мишку. Глаза у игрушки – два больших сапфира. Нос – черные жемчужины, рот – мелкие рубины, когти – тоже из этих камней, только оранжевого колера. Топтыгин носил кафтан из бархата, расшитый золотыми нитями. Вместо пуговиц на нем изумруды. На ботинках у медведя золотые пряжки, усыпанные бриллиантами. И в шерсть на голове, лапках и теле вшиты бриллианты. Михайло Потапович сидел в детской на верхней полке шкафа, дитя с ним не играло. Только не подумайте, что отец и мать берегли игрушку. Родители опасались, что малыш поцарапается о камни.

Медведь потом перешел к внукам, правнукам… и в конце концов оказался у Шубина, прямого потомка Кубасовых. Мишку ему подарила бабушка с наставлением:

– Это семейная реликвия, береги ее.

Родители Бори спрятали драгоценного в прямом смысле слова Топтыгина в сейф. Медведь пережил войны, революции, смену политических режимов, и из очень дорогой игрушки превратился в вещь огромной стоимости. Ее не продали даже в момент тотальной бедности, в которую впала семья в тридцатых годах двадцатого века.

После смерти родителей баснословно дорогой мишка превратился в талисман Бориса. Он со временем стал хорошо известен, берет частные заказы, владеет мастерской, обучает тех, кто желает научиться делать кукол, ездит по всей стране со спектаклями. Шубина знают в театральных и кинокругах. Он никогда не сидит без работы, любит жену Анастасию и дочь Мирославу. Супруга – портниха, шьет наряды куклам. Мире – так дома зовут девочку – пятнадцать лет, она учится в гимназии. Борис не пьет, не курит, не бегает за юбками. Он верный муж, прекрасный отец. У Шубиных хороший загородный дом. Мира решила пойти по стопам мамы Анастасии, только собирается одевать не кукол, а людей. Она мечтает о работе с великими модельерами. Девочка определенно талантлива. Ей прилетают в голову интересные идеи.

У Анастасии много драгоценностей, Борис считает, что женщинам надо дарить красивые и дорогие украшения. Весь «золотой запас» Шубиных спокойно хранится дома, просто в шкатулках. А вот мишка жил в сейфе. Семейная реликвия никогда не покидала коттедж. Никто, кроме мужа и жены, понятия не имеет о наличии в доме несгораемого шкафа и о его содержимом.

Дочь у кукольника – на редкость умная и не по годам взрослая девушка. И даже в раннем детстве не лгала родителям. Получив двойку, Мирослава не делала попыток переделать ее в дневнике на тройку, не вырывала листок из основного документа школьника, а приходила домой и сразу сообщала: