Он вспомнил, как она стала возмущаться, сузила глаза и нахмурила брови, будто откажи он ей, все равно сделает по-своему, будто в ту же секунду придумала сладкую месть, будто этот отказ станет причиной такой обиды, которую она ему никогда не простит. Он бы многое отдал, чтобы убедиться, что она выросла обычной девушкой. Но что-то ему подсказывало, это не так. Бунт молодого сердца или проявляющиеся признаки разрушительной силы?

Хотя, казалось бы, какая-то ярмарка… Может, дело не только в этом? Может, она просто что-то утаивает? Кто знает, какие секреты у девушек в этом возрасте. Ведь на самом деле душа у нее была светлее, чем у любого из смертных и, казалось, никакое зло не способно существовать рядом с ней. Лишь баловство, легкое проказничество, свойственное возрасту. Она никогда не перечила ему. Как же быстро она выросла.

***

— И-и-и-ишас, И-и-и-ишас!

— Тише ты, чегой разоралась, совсем из ума выжила, что ли? Или по Старухе соскучилась? — недовольно пробурчал Ишас, выходя из дома и на ходу натягивая овечью жилетку. Но несмотря на ворчливый тон, в янтарно-карих глазах отражались искорки счастья. Даже когда он хмурился, лицо оставалось спокойным и добрым. Пшеничные кудри топорщились в разные стороны, сколько он их ни пытался причесать. Но Иде нравились эти воздушные вихры.

— Да ладно тебе, не делай вид, будто злишься! Я ж знаю, ты сам хотел на ярмарку, но вряд ли б Йофас отпустил тебя, если б не нужно было сопровождать меня, — с важным видом затараторила Ида, вздернув нос и указав пальцем на себя. — Хорошо я придумала, да? Сидел бы сейчас в своей кузнице! — Она подлетела к нему и взяла под руку.

— Да, ты ж у нас лучшая. Ида может это, Иде надо то, какая Ида молодец, бр-р-р-р — скорчил гримасу Ишас, намеренно подначивая ее и передразнивая деревенских, которые души не чаяли в ней и всегда ставили в пример своим непутевым отпрыскам. Но в его взгляде не было ни капли зависти или обиды, он смотрел на нее с легкой грустью и теплом. — Но ты забыла упомянуть, мелкая, что Старый Пот не отпустил бы тебя без меня, — выражение лица сменилось на манерную важность и он щелкнул Иду по носу.

Ида открыла рот, но не нашла, что ответить на такую нахальную дерзость. Уловив это, Ишас продолжил, поправляя воротник рубахи:

— Нет, мне все равно интересно, как тебе удалось его уговорить? — он приподнял брови, а потом резко насупился и с подозрением прошептал прямо на ухо: — Ты же не сбежала без просу?

— Совсем дурной? — Ида отпрыгнула, растерявшись от того, как близко оказался Ишас, что она могла разглядеть каждую веснушку на его лице. Поцелованный солнцем. — Я бы так никогда не… — увидев ухмыляющегося Ишаса, Ида поняла, что это очередные его шуточки. — Ах ты, опять? — в этот раз она решила себя не сдерживать и накинулась на него кулаками, он стал отбиваться и смеяться теперь еще сильнее.

Она не могла долго на него сердиться. Но лупить не перестала, лишь смягчила удары. Он продолжал уклоняться, идя спиной, хотя скорее он перепрыгивал по каменистой дороге, чтобы не споткнуться. Ему нравилось, когда она злилась.

— Ты так мило сморщила лоб и надула губы, что стала похожа на безобидного хомячка, — выпалил он без раздумий, надув щеки и руками изображая поедание ореха, о чем сразу пожалел. Ида выпрямилась, сверкнула глазами — вот теперь она и правда злится.

Ишас на секунду замер, после чего резко развернулся и побежал.

— А ну стой, кому сказала! Поймаю! — спохватилась Ида и рванула за ним, завопив на всю улицу.

— Тебе ни разу не удалось меня поймать, мелкая! — на бегу выдал Ишас с усмешкой.

— Рано или поздно ты остановишься и тогда пеняй на себя! Я тебя… — Ида сделала глубокий вздох, бег вымотал ее, дыхание стало прерывистым.

— Что? Отлупишь своими маленькими лапками, хомячок? — замедляясь, но не останавливаясь, продолжил подначивать Ишас.

— Я перестану с тобой разговаривать! — Резко ответила Ида.

— Ну да, конечно, напугала! Горы рухнут под землю раньше, чем ты перестанешь говорить, тараторка, — смеясь, ответил Ишас, но услышал, что шум погони прекратился. Вся радость будто улетучилась, Ишас повернулся и увидел, как Ида остановилась и серьезно на него смотрела.

— Эй, ты чего? — слабо улыбнулся Ишас и сделал шаг навстречу. Ида не пошевелилась, лишь продолжала смотреть на него. — Ида, я же, эй, я не хотел тебя обидеть! — О Создатель, это что, слезы в глазах?

Он подошел к ней вплотную и не отрывая взгляда, смахнул одинокую слезинку, скатившуюся по щеке.

— Ты же знаешь, я бы никогда тебя не обидел! Я же не серьезно, думал, мы как раньше — я подтруниваю тебя, ты злишься, а потом…

— Иш, мы не дети и… — она запнулась, не договорив то, что ее беспокоило.

— Ну и что, что не дети. Ты не перестаешь быть моим другом. Эй, почему ты плачешь? Это ты угрожала перестать со мной разговаривать! Так что а-а-а-а, это я должен, а-а-а-а, рыдать, — Ишас артистично сделал вид, будто плачет, размахивая руками и тряся головой. — Ты меня уда-а-арила, мне бо-о-ольно!